Чтение онлайн

Мусуби, уже традиционно, спала в моей рубашке на голое тело, не утруждаясь с застёгиванием верхних пуговиц, да и не уверен, что у неё бы это получилось, размер у моей секирей что надо, хе-хе. Матсу же изволила почивать в короткой полупрозрачной ночнушке. Как я узнал, что она короткая? Так моя рука сейчас аккуратно лежала не её попке и оглаживала нижнюю линию трусиков, неприкрытых этой самой ночнушкой. Ну а чего? Сама забралась в постель к нормальному половозрелому парню. От неё не убудет, а мне приятно и не так тяжко “превозмогать”, ага. Другой рукой я аккуратно гладил шею и чуть обнажившиеся плечико Мусуби, от этой немудрёной ласки мой ангел мило улыбалась во сне.

Не знаю почему, но мне сейчас очень хотелось наброситься на неё, содрать рубашку и стянув трусики, заставить сладко стонать, крепко прижимаясь ко мне. Но я не мог этого сделать потому что рядом спала Матсу. «Вот кто так делает, а? А если я совсем безбашенный и наброшусь на неё?» — размышлял я, начав активнее гладить ягодицы рыжей бесстыдницы. Может я бы и набросился на Матсу, но рядом спит Мусуби, и я не могу сделать это при ней. «Блин! О чём я вообще думаю!?»

Вот так, лёжа между двух соблазнов, я и размышлял о том, что случилось, как мне быть теперь и что делать потом. Решив немного отвлечься от мыслей о двух прекрасных девах, я попытался восстановить события прошлого вечера. «Это было схоже с тем разом, когда Мусуби стала моей секирей… Значит Матсу теперь тоже стала моей?» Конечно Мусуби об этом уже говорила, пример Сэо, опять же, да и Кусано живое тому подтверждение, но то что у одного ашикаби может быть больше одной секирей я осознал только теперь. Всё же Хикари и Хибики сёстры, а Кусано ещё ребёнок. Размышляя об этом, я сам того, не заметив, крепко сжал ягодицу рыжей, в ответ на что она как-то глубоко и томно вздохнула. «Так, стоп, контролируй себя! Вдох, выдох. Вдох, выдох.»

«О чём я думал? Ах да. Как мне теперь относится к этой рыжей? С Мусуби всё было просто, она была первой, нежный и милый котёнок, готовая на всё ради своего ашикаби… С Ку тоже сложностей не возникло, она ребёнок и отношение к ней соответствующее. Матсу же совсем не ребёнок, да и Мусуби она не сестра, а судя по тому в каком она виде сейчас находилась в моей постели… Мда она точно не ребёнок…» Моя рука, задрав подол ночнушки Матсу, во всю обследовала новые, открывшееся “территории” и уже почти забралась под трусики рыжей, прежде чем я её опомнился и отдёрнул её. «Так, спокойствие, только спокойствие. Дышим, дышим… Нужно отвлечься, отвлечься. О чём бы подумать…? О, кстати, а какие вообще отношения могут быть между секирей и ашикаби?»

Почему-то я раньше не задумывался об этом, приняв за аксиому что секирей и ашикаби автоматически становятся любовниками. «А ведь если у тебя больше одной взрослой секирей, то отношения с одной из них могут “осложнить” обстановку в коллективе, особенно если начнётся соперничество…»

— Ми-на-тан, — на распев произнесла Матсу, забираясь на меня верхом и как-то хитро поглядывая.

«Блин, неужели спалился?»

— Матсу, что ты делаешь? — невозмутимо поинтересовался я.

— Как это что? Собираюсь подарить утренний поцелуй своему ашикаби, — вроде бы искренни удивилась она.

— Уммм, Минато-сама… — проснулась Мусуби и открыв глаза посмотрела на нас.

Я, с Матсу полулежащей на мне верхом, да ещё и в весьма откровенном наряде, должно быть смотрелся весьма живописно. «Кажется в таких случаях говорят: “Это не то что ты думаешь!”»

— А что вы делаете? — всё ещё сонно моргая, поинтересовалась моя первая секирей.

«Блин, вот кто бы знал, как может быть трудно найти ответ на такой простой вопрос…»

— Утренний поцелуй, — нашла простой ответ эта… рыжая!

— Мусуби тоже хочет! — тут же поддержала идею она.

— Я первая, — предупредила её Матсу, практически полностью ложась на меня.

— Уууу, я хотела быть первой, — чуть надувшись расстроилась Мусуби.

«И это всё что тебя беспокоит в этой ситуации!?» Удивлённый реакцией моей, пожалуй, самой непосредственной секирей, я практически не заметил поцелуй Матсу, лишь когда рыжая слезла с меня и облачилась в какой-то тулуп, я обратил на неё внимание.

— Спать со своим ашикаби это так чудесно… — мечтательно произнесла она надевая свои большие круглые очки и стрельнув в мою сторону глазками.

«Чёрт, точно спалился…» Больше ничего не говоря, рыжая собралась и, витая в облаках, покинула нас, а ко мне полезла Мусуби, не иначе чтобы получить свой “утренний поцелуй”.

— Постой Мусуби, — остановил я её, — тебя ничего не беспокоит?

Моя секирей с явным непонимание посмотрела на меня.

— Полуголая Матсу, в моей постели? — дал наводку я.

Однако меня всё равно не поняли.

— Мусуби, скажи, как ты относишься к тому чтобы другие женщины, целовали меня и спали со мной в одной постели?

— Я бы не хотела этого… — опустив взор, тихо ответила она.

«Ага, как я и думал.»

— Но почему ты ничего не сказала Матсу?

— Матсу? — похоже меня снова не поняли, — Матсу не другие женщины, — глядя прямо мне в глаза заявила Мусуби.

«Эммм, что?» — вот тут уже чего-то не понял я.

— Котёнок, а кто тогда Матсу?

— Матсу секирей Минато-сама, — как будто объясняя прописную истину ребёнку, ответила мне моя первая секирей.

— То есть, ей можно целовать меня и спать со мной? — чувствуя себя как-то глуповато, всё же решил уточнить я.

— Да, но я не уступлю ей своё место, потому что Мусуби настоящая жена Минато-сама! — решительно заявила девушка, сжав кулачки.

«Так, мне ни хрена не понятно, но раз уж ты, котёнок, назвалась моей женой, то самое время выполнить супружеский долг, а то я уже на пределе!» Под весёлый писк Мусуби, я повалил моё кареглазое чудо на постель, и она таки получила свой “утренний поцелуй”, а потом ещё один и ещё. Вскоре мы уже страстно целовались, девушка с готовностью подставила под мои губы свою великолепную грудь с начавшими твердеть сосками. Пока мои губы были заняты её грудью, моя рука проникла в её трусики и мои пальцы коснулись лепестков нежного цветка моей любимой секирей. Мусуби тут же отреагировала на это прикосновение тихим всхлипом, а на дальнейшие мои ласки, участившимся дыханием.

Когда она, наконец была готова, я даже не стал снимать с неё трусики, а просто сдвинул их в сторону и вошёл, тут же начав двигаться. В ответ Мусуби чуть выгнула спину и обхватила меня ногами. Покрывая шею моей секирей поцелуями, я двигался мощными и сильными толчками стараясь как можно быстрее довести нас обоих до желанной развязки.

Вид Мусуби, в сползшей с плеч рубашке и с обнажённой грудью, был невероятно сексуальным и возбуждающим. Мне хотелось обладать этой женщиной безраздельно, крепко прижав к себе такое желанное тело моей секирей, я жадно впился в её сладкие губы, жаждая ощутить её волшебный вкус, вкус так полюбившихся мне лесных ягод. В момент, когда мы слились в поцелуе, я почувствовал, что вот-вот достигну предела, ещё пара толчков и мы, так и оставшись в объятьях друг друга, валимся на постель и продолжаем лежать так, наслаждаясь ощущением близости…

Наблюдая из окна за тренировкой Мусуби, в которой она опять пыталась достать Мийю и у неё даже иногда это получалось, я размышлял о нашем утреннем разговоре и интересном факте, на который я наткнулся недавно в сети. Оказывается, в Японии этого мира было разрешено многожёнство.

Произошло это аккурат после Второй Мировой, страна проиграла войну и была в очень тяжёлом положении как в материально-производственной сфере, янки бомбили здесь острова гораздо сильнее чем в “том” мире, так и в демографическом. Большая часть здорового и половозрелого мужского населения воевала и вернулись домой очень немногие, так что не будет преувеличением сказать, что страна стояла на грани вымирания. Тогда-то, последний Император Японии, который действительно управлял страной, аккурат перед своим отречением, и предпринял ряд мер по выходу из этого положения. Одной из таких мер и стал закон “О помощи семьям, оставшимся без кормильца”. Согласно ему, совершеннолетний семейный японец имеющий достаточный и стабильный доход мог взять под свою опеку другую женщину или целую семью, у которой не было совершеннолетнего мужчины способного обеспечить эту семью всем необходимым. Он так же мог признать несовершеннолетних детей, взятой им под опеку женщины, своими, со всеми вытекающими. Потом была принята поправка, обязывающая считать детей, рождённых женщиной уже после взятия её под опеку, родными и имеющими право на наследство опекуна. Чуть позже была принята ещё одна поправка, которая регламентировала положение и самой взятой под опеку, она позволяла брать такую женщину в официальные жёны и уравнивала её в правах с “первой” женой. Так же был принят ряд законов по стимуляции рождаемости, что в итоге привило к довольно широкому распространению “многожёнства” и к тому что в те времена большие семьи стали нормой.