Чтение онлайн

Самым важным из них стал конечно же эфирный наркоз. Впервые он был применен Пироговым еще во время Кавказской войны, но Крымская стала широким полигоном для отработки его использования. Операция, во время которой пациент не чувствует боли, – это стало величайшим прорывом в медицине!

В Севастополе впервые в истории русской медицины была применена гипсовая повязка. Это значительно сократило число ампутаций, благодаря чему множество солдат не стали калеками.

Во время Крымской войны Пирогов разработал принцип сортировки раненых, который в неизменном виде применяется в военных условиях и по сей день.

К 1-й группе он отнес «отчаянные и безнадежные случаи». Таким больным обеспечивали медсестринский уход, но за лечение не брались из-за травм, несовместимых с жизнью. В Севастополе таких больных отправляли в дом горожанина Гущина, отданный под госпиталь. Если Пирогов при осмотре раненого командовал: «В Гущин дом его», то все понимали: человек обречен. Впрочем, по воспоминаниям медсестры Екатерины Михайловны Бакуниной, благодаря чистоте и надлежащему уходу за больными отдельные случаи выздоровления были и там.

Ко 2-й группе Пирогов причислял тех, чья жизнь находилась под угрозой и кому требовалась неотложная помощь. Эта помощь оказывалась в полевых условиях – там, где обнаружили нуждающегося в ней человека.

Для 3-й группы пациентов медицинская помощь могла быть отсрочена, а затем оказана в качестве подготовки к эвакуации.

К 4-й группе относили легкораненых, помощь которым оказывали лишь после того, как ее получили представители прочих категорий.

Благодаря такому администрированию время и усилия врачей использовались гораздо эффективнее, чем прежде, и спасенных жизней оказывалось больше.

Пирогов лично руководил находящимися в его распоряжении медсестрами и обучал представительниц этой новой профессии всему необходимому. Позже, под впечатлением от того, как блестяще проявили себя сестры милосердия на войне, он писал: «Женщины должны занять место в обществе, более отвечающее их человеческому достоинству и их умственным способностям» [1].

Свидетелем самоотверженной деятельности самого Пирогова был подпоручик артиллерии Лев Николаевич Толстой, прибывший в осажденный город из Дунайской армии в ноябре 1854 г. К тому времени он уже успел заявить о себе как о писателе, но «Севастопольские рассказы» – мрачная, но правдивая хроника осады города, опубликованная в самом читаемом в России журнале – «Современнике», подняла его в глазах публики на новую высоту. Война без героического ореола, но как обыденный кошмар – такими боевые действия еще не изображали.

Можно считать Толстого в какой-то мере военным корреспондентом, но настоящим отцом военной журналистики стал представитель противника России в этой войне, ирландец Уильям Говард Рассел (1820–1907).

Положение в стане союзников, о котором Рассел регулярно извещал газету «Таймс», было незавидным. Необычные для Крыма холода доставили англичанам и французам не меньше мучений, чем русским. По роковой случайности в середине ноября на лагерь под Балаклавой налетела еще и буря, сорвавшая с места палатки, уничтожившая госпиталь и потопившая почти все корабли с их ценным грузом, куда входили зимние шинели, сапоги, теплое белье.

Провизии тоже не хватало. Солдаты покупали у местных жителей рыбу, а для ее чистки использовали часть своей парадной формы – металлические горжетки с номером полка, надеваемые на грудь. В них проделывали дырки, и получалась своеобразная терка, значительно облегчавшая работу.

Зимой шотландские горцы даже вынуждены были отказаться от своей традиционной униформы, включающей юбку (килт) и чулки с подвязками, и надеть вместо них широкие красные клетчатые брюки. По всей Англии женщины вязали обтягивающие шапочки с прорезями для носа и глаз и присылали их мерзнущим солдатам – позже эти шапки назовут «балаклавами». Впрочем, они не спасали людей от обморожений. А лорд Реглан укрывался в теплой палатке и не показывался перед войсками.

В огромном количестве умирали лошади. Вновь начали лютовать малярия и холера, от которых погибало едва ли не больше солдат, чем в боях.

Осенью 1854 г. англичане окружили Севастополь полукольцом редутов, однако лошадей оставалось так мало, что доставлять на эти редуты боеприпасы было невозможно. Артобстрел города прекратился. Армия бездействовала. А смертность от болезней все возрастала.

Все это стало достоянием общественности благодаря статьям Уильяма Рассела, и эти публикации вызвали целый ряд важных перемен. Во-первых, именно тогда в армию и были отправлены сестры милосердия: Флоренс Найтингейл и ее монахини отплыли сначала в Стамбул, а затем – в Крым. Во-вторых, по инициативе и на средства предпринимателя Сэмьюэла Мортона Пето была построена железная дорога от Балаклавского порта до последнего из британских редутов на склонах окружающих Севастополь холмов. Теперь боеприпасы могли доставляться на огневые точки беспрепятственно. И в-третьих, в Англии сменилось правительство: британский премьер-министр Джордж Гамильтон Гордон, герцог Абердинский, обвиненный в бездарном управлении армией, вынужден был подать в отставку. После этого о Расселе открыто стали говорить, что он совершил государственный переворот. Именно Крымская война позволила впервые продемонстрировать обществу сокрушительную силу военной журналистики.

Говоря о неординарных личностях, имеющих непосредственное отношение к Крымской войне, необходимо упомянуть еще об одной. О том человеке, который своим единоличным решением начал эту войну, и о тех последствиях, которые имело для него это решение. Речь идет о Николае I.

Постоянные поражения русской армии в Крыму производили на Николая I ужасающее впечатление. На протяжении всего своего царствования он привык одерживать победы. Его правление началось с подавления восстания декабристов, что он расценивал как свою главную победу над инакомыслящими. При Николае к Российской империи были присоединены Армения, ряд земель в Закавказье, дельта Дуная и Черноморское побережье Кавказа; во многом благодаря России стала независимым государством Греция, а Молдавия и Валахия получили автономию в составе Османской империи. И целых 8 лет (с 1833 по 1841 г.) Россия имела право блокировать проход иностранных кораблей в Черное море.

Скорее всего, Николай полагал, что Крымская война, в результате которой Россия завоюет Босфор и Дарданеллы, станет венцом его царствования. Однако расхождение между желаемым и действительным было огромным: Севастополь в осаде, флот, недавно одержавший грандиозную победу в Синопском сражении, частично уничтожен, а частично блокирован в Севастопольской бухте, а если Николай пошлет на помощь защитникам города Балтийский флот, его не пропустят Англия и Франция, уже демонстративно входившие в Балтийское море и разгромившие Бомарсунд. Все европейские державы, даже Австрия, которой он не так давно помог подавить Венгерскую революцию, объединились против него. Из-за недобросовестности интендантов армия мерзнет, голодает и лишена боеприпасов. И Крым, более 70 лет назад отвоеванный у турок его бабкой, Екатериной II, находится под угрозой потери.

У императора сдали нервы. В феврале 1855 г. он был приглашен на свадьбу дочери одного из придворных и поехал на венчание, одевшись очень легко, невзирая на мороз. Складывалось впечатление, что он сделал это намеренно: по возвращении император, всегда отличавшийся железным здоровьем, слег.

Едва почувствовав себя немного лучше, он поднимается с постели и едет в Михайловский манеж на смотр войск. Вновь ухудшение состояния. Однако на следующий день, словно ища смерти, Николай снова едет в Манеж на очередной смотр. Вернувшись, он слег окончательно. 12 февраля царь получает телеграмму о разгроме русских войск под Евпаторией. Его состояние резко ухудшается. «Сколько жизней пожертвовано даром», – повторял в свои последние дни этот совершенно не склонный к сентиментальности человек. 18 февраля Николай I скончался в возрасте 59 лет. Ровно 30 лет довелось ему править Российской империей.

Существует версия, по сей день ни опровергнутая, ни подтвержденная, о том, что во время болезни император велел придворному медику Мандту дать ему яд. В пользу этой версии говорит то, что Мандт поспешил уехать из России сразу же после кончины царя, а также то, что последней волей Николая был запрет на вскрытие его тела (и это оставляло невыясненной причину смерти). Против – то, что император был очень религиозен и едва ли пошел бы на смертный грех самоубийства. Но истина нам неизвестна.

На троне Николая I сменил его старший сын, Александр II, который вошел в историю как один из величайших реформаторов. Одной из первых его реформ была отмена крепостного права – освобождение миллионов принадлежавших помещикам крестьян, которое свершилось в 1861 г. Неизвестно, на какой срок отложили бы это судьбоносное решение, если бы Крымская война была успешной для России и Николай I продолжал царствовать.