Чтение онлайн

Офицеры возмущенно зашикали:

— Капитан! Заткните рот этому бродяге!

— Не превращайте наш пир в митинг, Внуковский!

— Может быть, все-таки лучше заведем граммофон? Ваш сюрприз, Внуковский, явно не удался.

— Тише, господа! — возвысил голос Внуковский. — Все еще только начинается. Неужели у нас не хватит терпения выслушать последнее слово вожака… этих… как их там… мстителей? Итак, господа! — Он несколько раз хлопнул в ладоши. — Слушаем Хубаева, господа!

— Что я должен вам сказать? — презрительно глядя на капитана, видимо уже догадываясь о задумке врагов, бросил Васо.

— Как что? — В голосе Внуковского уже открыто зазвучали ядовитые нотки. — Вы видите, что вы не на допросе. Потому можете свободно изложить свою программу. За что вы воюете? Может быть, вы и ваши боевые друзья правы, а нам давно следует снять погоны и отказаться от присяги его величеству императору? Ну!

— Прошу меня не погонять, я вам не мерин, капитан!

— Господин капитан!

— Какая разница? От того, что я назову вас господином капитаном, — усмехнулся Васо, — у вас не прибавится еще одной звездочки!

— Ох и срезал он вас, Внуковский! — хохотали офицеры. — Кончайте этот митинг. А то, не дай бог, еще раз попадете к нему на крючок.

Весь лоск разом слетел с капитана. Его лицо покрылось белыми и красными пятнами.

— Ты, мразь! — подскочил он с кулаками к Васо. — С тобой пытаются разговаривать по-человечески, а ты…

Бакрадзе мрачно положил перед собой пистолет, и это удержало Васо, уже готового обрушить в лицо противнику тяжелый кулак, а потом выхватить из кармана оружие.

— Что я? — горько сказал Васо. — Вы — сливки общества! Что вы хотите услышать от того, кого привыкли считать рабочим скотом? Что я могу сказать вам умного, если я до сих пор видел только свой аул, свою саклю да эти горы? Какую программу я могу развернуть, когда я ни единого дня не держал в руках книжки? И все же я скажу. Все это потому, что вы и такие, как вы, пригнули меня к борозде, чтобы я не видел иного мира. Вы пригнули меня к земле, чтоб я и не хотел знать иной жизни, чем эта, с рожденья до гроба. Вам нужна моя программа? Уничтожать вас, нахлебников и кровопийц — вот моя программа!

— Замолчи, пес! — взвился Внуковский, выхватывая пистолет.

— Только не это! Только не это! — Закрыв лицо руками, визжа, как будто ее режут, Мэри бросилась к мужу.

Внуковский опомнился и кинулся к ней успокаивать и просить прощения.

— Герой! — презрительно кинул вслед ему Васо. — Много ли надо храбрости идти с пистолетом на безоружного?

— Замолчи!

— Не ты ли только что просил меня говорить?

— Замолчи! Или я убью тебя.

— Вот и все твое геройство — пустить пулю в безоружного! Прикажи лучше подать мне простую палку, а себе оставь саблю. Если поразишь меня, я не буду роптать на судьбу. А если ты трус — стреляй!

— Ишь как заговорил! Я бы с радостью всадил в тебя пулю, но тебя велено повесить. Твой народ должен увидеть тебя болтающимся на веревке! Понял? — Внуковский мстительно прищурился. — Эй, конвоиры!

Но на этот крик в гостиную вбежали Габила и Ольга. В руках у них было по два пистолета.

— Руки вверх! — гаркнул Габила.

Лица офицеров, вытянулись. Ахнув, упала в обмороке на ковер Мэри.

Браунинг послушно лег в широкую ладонь Васо.

Теперь вдвоем с Габилой они держали под дулами пистолетов бледных от неожиданности участников бесславного пира, а Ольга сноровисто опустошала офицерские кобуры.

— Всем лечь на пол! Вниз лицом! — скомандовал Габила. — Кому дорога жизнь, с этой минуты полчаса не шевелиться. Каждый, кто поспешит, расстанется с жизнью раньше, чем встанет на ноги. Окна под прицелом, ясно?

— А вы, господин уездный начальник, пойдете с нами, — сказала Ольга. — Вам можно встать.

— Что в-вы хотите от м-меня-а? — заикаясь от страха, спросил Бакрадзе.

— Скоро узнаете!

— Пошли. — Габила махнул рукой Васо.

— Минутку! Телефон! — Васо бросился к аппарату, оторвал трубку и сунул ее в карман. — На память!

Уже сидя между Васо и Ольгой в своем крытом возке, Бакрадзе снова с дрожью в голосе спросил:

— Чего вы хотите от меня? Куда вы меня везете?

— Не скули, — сурово сказал сидящий напротив Габила. — Нам не нужна твоя паршивая жизнь. Проводишь до окраины Гори. Ясно?

Габила высунулся из возка, крикнул кому-то из дружинников, устроившемуся на козлах:

— Трогай!

Полковник Альфтан рвал и метал. Его можно было понять: в Тифлис, в канцелярию генерал-губернатора, уже ушла депеша, в которой он сообщал о первом успехе в борьбе с нарушителями спокойствия во вверенном ему округе — поимке одного из опасных бандитских вожаков, — и на тебе!

Он вызвал к себе всех старших офицеров уездной военной управы.

— Ну, как это произошло?

Бакрадзе, Внуковский, Сокол, начальник тюрьмы поручик Кипиани стояли навытяжку, не смея смотреть начальнику в глаза.

— Долго я буду ждать объяснений?

Полковник выскочил из-за массивного стола. Внимательный глаз заметил бы сразу, как Альфтан старался походить на императора: те же тщательно ухоженные усики, та же крохотная, клинышком, бородка; такая же длинная сабля, на которую он, отставив ногу, картинно опирался.

— Поручик Кипиани! Я слушаю вас!

— Ваше превосходительство… — Поручик сжался, словно стоявший рядом грузный Бакрадзе мог ударить его — А что я могу сказать? Я всего лишь выполнял приказ.

— Все мы выполняем приказы, — сузил глаза Альфтан. — Только одни думают, прежде чем исполнить, а другие… Одним словом, я жду подробностей.

Альфтан кивнул адъютанту: «Записывайте», а сам заходил по кабинету, мягко, по-кошачьи, шагая по ворсистому ковру.

— Ну, что же вы молчите, поручик?