Чтение онлайн

— Тай. Я не собираюсь уходить от тебя. Не хочу, слышишь. От тебя ни за что на свете. — бормочу, зарываясь лицом в смоляные пряди, не сдерживая собственных слёз. — Ты самое лучшее, что случилось со мной в этом мире, я полюбила тебя всем сердцем с первых дней. Полюбила, как родного сына. И если я нужна тебе, то всегда буду рядом. Потому, что ты нужен мне. Нужен! Очень! Слышишь?

— Правда? — спрашивает, замерев, затаив дыхание. — Вы меня… любите? За что?

Боже, как больно слышать такие слова от ребёнка! Как объяснить ему, что любят не за что-то? Что любят иногда даже вопреки, как он любил свою психически искалеченную мать. А родительская любовь к своему ребёнку — это то, что должно быть безусловным и непреложным. Как? Как донести, что моё сердце прикипело к нему ещё в тот миг, когда первым осознанным движением в этом мире ухватилась за его руку, чтобы удержать рядом?

— Люблю, просто потому что люблю. Не за что-то. А просто потому что ты — это ты. Пойдём, сядем, Тай. Нам нужно поговорить. Я хочу тебе кое-что рассказать о себе. — отстраняюсь, но не отпускаю, и ухватив за руку, тяну за собой, всё еще опасаясь, что он уйдёт.

Мальчик смотрит на меня недоверчиво, но всё-таки послушно шагает следом, возвращаясь к диванчикам. Надо сказать, как раз вовремя. Стоит нам сделать пару шагов, как дверь открывается, впуская камеристку с подносом. Тай тут же освобождает свою руку, а я смотрю умоляюще, произнося одними губами: “Не уходи!”. Принц едва заметно кивает головой, позволяя мне расслабиться. Мы ждём, пока Клодия всё расставит, молча. Он отворачивается и делает вид, что рассматривает что-то на каминной полке, а я беру в руки злополучную книгу, вбившую между нами клин, или вскрыв нарыв, тут уж как посмотреть. Как только камеристка заканчивает, я прошу её удалиться и передать охране, чтобы никого ко мне не пускали, до моих распоряжений.

— Что вы хотели мне рассказать? — спрашивает Тай, как только мы остаёмся одни.

— Прежде всего, что я никогда не вернусь в мой мир. Там я умерла. Моего тела больше нет. Мне некуда возвращаться.

— Только поэтому? — он по-прежнему стоит спиной ко мне и я вижу, как сжимаются его кулаки.

— Нет. Не только. — я подхожу ближе, но не касаюсь, лишь посылаю ему всю любовь и нежность, что накопились в душе. — В этом мире живёт один мальчик. Умный, благородный, замечательный, самый лучший, какого только можно представить. Моё сердце сжимается от радости, восхищения и любви каждый раз, когда я его вижу, но мне страшно, что ему не нужна эта любовь, что я не нужна. Мне страшно, что потеряв свою мать, он не захочет принять меня в её теле. Поэтому я и не позволяю себе поддаваться своим желаниям и порывам, надеясь, что время и мои искренние чувства отогреют и исцелят юного принца, доказав ему, что он достоин самого лучшего. Боясь оттолкнуть, я не навязываю ему себя, хотя так хочется иногда просто подойти и обнять. Без причины. Просто обнять. Даже если бы был способ вернуться, я бы не смогла. Я не смогу от тебя уйти, Тай. Разве что ты сам захочешь.

— Почему? — разворачивается мальчик, и хмуро смотрит на меня.

— Что почему, Тай?

— Почему вам страшно? — сразу же находит ключевое слово мой маленький смышлёный принц.

— Потому, что это очень больно, когда тебя отталкивают, когда от тебя и твоей любви отказываются. Когда тебя не любят настолько, что даже видеть не хотят и делают вид, что не узнали. — признаюсь я, чувствуя, как снова подступают слёзы. Давняя, казалось бы забытая, сцена с детства снова всплывает в памяти, понукаемая расшатанными нервами и тяжёлым разговором.

— Кто так поступил с вами? Мама? — во взгляде Тая плещется удивление и ещё много чего. Но больше всего нетерпеливого — желание узнать, что я действительно пережила что-то подобное. Да-да, малыш. Я знаю, насколько легче бывает, если понимаешь, что не ты один такой, что это не твоя вина, а просто так случается. Просто люди бывают такие. Моя история далеко не так ужасна, как твоя, я не люблю её вспоминать, но если она хотя бы чуть-чуть сделает тебе легче, то я готова душу наизнанку вывернуть.

— Нет. Не мама. — улыбаюсь грустно. — Мне в отличие от тебя не повезло с отцом. Первые шесть лет своей жизни я была любимой папиной дочкой. Меня баловали, целовали, тискали. А потом однажды папа пришёл домой вечером и заявил, что уходит от нас к другой семье. Что любит другую женщину, которая ждёт от него сына. Родители тогда закрылись в спальне и долго ругались, а я стояла у двери и всё слышала. Очень много плохого слышала. Мама плакала, пыталась удержать его мной, а он отмахнулся так, словно я ничего для него не значила, словно он наигрался дочкой, а теперь желает сына, а мама ему родить его не может из-за проблем со здоровьем. Тем вечером он ушёл. Я ещё долго надеялась, что папочка вернётся, но он и думать про нас забыл. Мы с мамой остались одни. Она была молода и красива, но не стала искать себе другого мужчину, боясь, что он не примет меня. Я слышала, как она делилась своими переживаниями с подругой. Сейчас я уже понимаю, что она боялась, что мне снова сделают больно. А тогда подумала, что со мной что-то не так, что я уродец какой-то, никому не нужный. Чувствовала себя виноватой в том, что она одна. А однажды случайно встретила отца. Он гулял со своей новой семьёй в парке. Я так обрадовалась, закричала: “Папа! Папа!”, бросилась к нему, а он отвернулся и притворился, будто не знает меня, будто это не к нему я обращаюсь. Мне тогда показалось, будто меня ударили изо всей силы. Я стояла, задыхаясь, глотая слёзы, и смотрела, как они уходят. С тех пор я замкнулась в себе. Больше не ждала. И искренне верила, что сама виновата, что была настолько плохой дочерью, что не заслужила даже такой малости, как взгляд родного отца. — делюсь я своими детскими травмами, которые до сих пор вытравливаю из сознания, а они, словно репьи, цепляются за душу, возвращаясь и больно кусая. Воспоминания из прошлого заставляют и сегодняшнее видеть в другом ключе. Видимо, это моя вечная карма слышать то, что не для моих ушей предназначено. Каков шанс, что я опять всё не так поняла? Но разговор сейчас не о том. — Как думаешь, я была права тогда? Действительно причина была во мне?

Тай стоит напротив хмурый, как туча, зло сжимает кулаки.

— Нет. Поступок вашего отца — это низко! Так мог поступить только трус и полное ничтожество. — категорично заявляет мне десятилетний мальчик, распаляясь всё сильнее. — Мужчина должен нести ответственность за свою жену и детей, а отвернуться от родной дочери…

— Женщина тоже должна. Мать должна, Тай. — встреваю я в его пламенный монолог, заставив резко умолкнуть и ошарашенно уставиться на меня. — Ты умный мальчик, Тай. Представь на своём месте кого-то другого. Что бы ты чувствовал? Считал бы этого ребёнка виноватым и недостойным?

Он задумывается. Надолго так задумывается. Я буквально слышу, как крутятся шестерёнки в его светлой голове и щёлкают пазлики.

— Пойдём кушать. Завтрак стынет. — зову я, и мальчик заторможенно кивает.

Едим мы молча. Принц задумчиво гоняет еду по тарелке. Есть у него такая привычка, я уже успела заметить, а потом, резко выдохнув, поднимает на меня серьёзные глаза.

— Если причина не во мне, тогда почему она так со мной поступала?

Эх, сказала бы я тебе, почему. Да только вряд ли тебе понравится ответ. Значит, будем объяснять дипломатично, а про больных на голову куриц как-нибудь потом поговорим. Вздыхая, мысленно беру палку для равновесия и отправляюсь плясать по минному полю.

— Я не могу утверждать с полной уверенностью, Тай. Но того, что я узнала про твою маму, мне хватило, чтобы понять, она была глубоко несчастным человеком. А люди с несчастьем справляются по-разному. Некоторые теряют… здравый смысл. Мне кажется, её сильно обижал собственный отец и никто не мог защитить. Возможно, твоя мама была недостаточно сильна, чтобы справиться с этим. Иногда люди, если на них постоянно давить, унижать, ни во что не ставить, ломаются. Вот здесь. — Я показываю пальцем на голову. — И здесь. — Кладу ладонь туда где бъётся сердце. — Возможно, она просто не умела по другому. Вот у тебя есть отец. Это он учит тебя, как должен вести себя настоящий мужчина по отношению к своему ребёнку. И самое главное, он показывает тебе это собственным примером, любит тебя, заботится, передаёт свой опыт. Думаю, и его родители его любили. А твоя мать видела другой пример. Деспотичного, жестокого отца и любящую, но слабую, беспомощную женщину, неспособную отстоять даже себя, не то что своего ребёнка. Вот и получилось то, что получилось. Психически нестабильная личность, разрушающая всё вокруг и своего ребёнка в первую очередь. Но моё мнение может быть ошибочным, всё-таки я знаю ситуацию довольно поверхностно.

Всё это время мальчик очень внимательно слушает, иногда сжимая зубы, словно хочет возразить, или что-то спросить, но в последний момент не решается.

— В любом случае это была её внутренняя проблема, а не твоя вина. — подвожу я итог, надеясь, что смогла донести до него главную мысль и ничего не испортить.

— Однажды отец мне тоже сказал, что я ни в чём не виноват. — произносит наконец задумчиво принц. — Я очень хотел ему поверить, но не смог.

— А сейчас веришь? — с надеждой спрашиваю я. Так хочется помочь ему. Снять груз с уже таких сильных но всё-таки детских плеч.

— Сейчас верю. Вы смогли заставить меня понять.

— Тай, можно просьбу? — улыбаюсь я радостно.

— Какую? — удивлённо вскидывает он брови.

— Давай, ты не будешь мне выкать. Пожалуйста. Просто Нэлли и на “ты”.

— Хорошо, Нэлли. — после минутного раздумья согласно кивает принц. Сводит снова брови, вздыхает, открывает рот, чтобы что-то добавить, закрывает, словно борется сам с собой, а потом всё-таки говорит. Медленно, сражаясь с собой за каждое слово. — И я… мне кажется… тоже успел… полюбить тебя. Ты нужна мне. Не уходи… И обнимай… когда хочется.