Кукушка
Шрифт:
Несмотря на здешнюю жару, меня знобит. Стягиваю с кровати одеяло и возвращаюсь к окну, чтобы устроиться поудобнее. Начинаю с самого начала.
«5 января, нипридвиденые события в басейне».
Сегодня мы с Полли пошли в закрытый басейн с вышками где Джош опкакался когда был маленький (он говорит что нет но мама всегда строит рожу у него за спиной). Там стоял спасатель с круглым пузом и в черных очках. Мы решили поиграть в МЕРТВЯКА. В мертвяка можно играть везде лучше всего с кечупом. В шотландии мы играли на дюнах. Лучше если раскрасится. Я раскрасила лицо как мертвый зомби а деда весь день даже не заметил. Мы сыграли в камень ножницы бумага хотя это я первая придумала и я лучше плаваю но Полли говорит что она лучше притворяется. Она выиграла и захотела быть мертвяком. Она заплывает на серидину а я прячусь у бортика. Когда спасатель смотрит она начинает шлепать руками и корчится как припадашная как Фиби Б в нетболе. Все плещет и плещет а потом ложится лицом в воду. Хорошая мертвячка по правде сказать. Спасатель подскакивает и ПРЫГ в воду прямо в одежде. Очки падают. Полли очинь красиво переворачивается на спину (она не умеет долго задерживать дыхание а я умею). У нее торчит язык и глаза такие напуганные. Перебарщила скажу я вам. Спасатель как напугается. И от этого я тоже. Он ее хватает, плывет и шмякает на бортик животом, как будто она скалалаз. Она совсем как мертвая, обвисшая и рот открыт. Я заплакала, почти не понарошке. А потом спасатель повернул ей лицо вверх и начал целовать в губы!!!! Она как завизжит, как подпрыгнет! Как молния! Смотрит на меня и ржет. А он стал на нас кричать. Сказал, что нам теперь пожизнено ЗАПРЕЩЕН вход с басейн, то есть больше ходить нельзя. Мы купили 2 эмэндэмса и Полли свой по дороге рассыпала.
12 января, ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В ЖИЗНИ
Мы с Полли хотели пробраться в басейн. Назвали другие имена и надели солнечные очки но тетенька сказала вам двоим сюда нельзя. Я притворилась француженкой как будто не понимаю а Полли стала смеятся… Я могу засунуть в рот сразу двенадцать хуббабуббов. А потом случилось САМОЕ ЛУЧШЕЕ. Мы шли мимо гостиницы холидей инн и Полли сказала а вдруг у них есть басейн. Мы притворились что там живем. У них взаправду был басейн и мы прошли. Но самое лучшее было что мы поднялись на лифте наверх и увидели тилежку с бесплатной шампунью и бутылочками виски. Виски на вкус гадость. Около дверей люди пооставляли еду на подносах и мы собрали весь кечуп и по дороге домой просили милостыню. Сели на тратуаре у канцтоваров, полили кечупом ноги и притворились что пьем виски и умираем. По правде Полли притворяется хуже меня. Нам дали три фунта пятьдесят пять п. а потом пришлось убежать потому что в нашу сторону шла мисс лесбиянка со своей женой. Купили три молочных шоколадки кэдбери за три фунта и в понедельник продадим их в школе по 20 пенсов за квадратик.
Понедельник 21 января
СОВЕРШЕННО СИКРЕТНО мы с Полли видели как Джош и Иви целовались. Мы пробовали Ивин безодорант в туалете наверху а они вдруг вошли и мы спрятались. Они сели на кровать и тыкались друг в друга лицом. ПРОТИВНО! Мы думали а что если они поженятся. тогда мы станем сестрами. наверное.
Джош попросил меня пазировать для задания по рисованию. Я не знаю я уже красивая или нет. Папа говорит да. Мама говорит у меня интересное лицо, Джош говорит это значит уродина. Сегодня я пазировала первый раз. Вообще то оч скучно и в комнате Джоша воняет. Пазируешь это когда ничего нельзя делать и Джош все время камандует. Не шевелись. Выше подбородок. Перестань моргать. Он мне до пятницы партрет не покажет. Держит карандаш и закрывает один глаз тоже мне пикасо.
Пятн 26 января ХУДШИЙ день в жизни
Я их всех нинавижу! Больше всего на свете я НИНАВИЖУ ДЖОША. Чтоб он сдох! Я бы обрадовалась! ВСЮ неделю я пазировала для его какашкиного задания. Четыре часа! Сегодня вечером он устроил вернисаш. Повесил партрет на стену и по бокам два полотенчика как занавески и мама с папой, Несс, Лия, Иви и Полли пришли смотреть с красным вином и лимонадом в стаканах. Открыл занавески. Оказывается вместо меня он всю неделю рисовал волосатую горилу которая сидит на стуле в моей школьной форме! Все смеялись. Больше всех НИНАВИЖУ маму она так хахатала что аж плакала. Сказала самое смешное Джош тебе правда удалось передать что-то от характера Энни и они ВСЕ опять стали покатыватся. Даже Лия а она никогда не смеется. Все заткнулись когда я сказала что Джош с Иви совали языки друг другу в горло и мычали вот так м-м-м м-м-м.
Поднимаю глаза на свой листок. Он перестал дрожать. Сердце сжимает острая тоска по Энни. Сводит живот. Когда она родилась и я впервые взяла ее на руки, я ее как будто уже знала. Не могу объяснить. С Джошем не так, он был мне совершенно чужд, но Энни… Словно я знакома с ней сто лет. Мы похожи как две капли воды, все говорят. Мама вечно называет ее Конни. Мне надо увидеть дочь; чувствую, что она во мне нуждается. Кто за нею смотрит? Проныра? Мама? Когда меня отпустят домой? Я всеми фибрами души люблю Энни, люблю Джоша. Наворачиваются слезы, сжимает горло. Не могу больше читать.
Глава 3
Доктор Робинсон вздыхает за столиком и подается вперед. Сегодня утром у нас с ней сессия, а после обеда она вернется снова, когда приедет сержант полиции Аллан. Доктор Робинсон сказала, что у меня будет тяжелый день. Но сама она какая-то бойкая. Наверное, только ради тяжелых дней и существует – можно вернуться домой к Душке Саю с детьми и чувствовать, что в жизни действительно что-то происходит… Сегодня на ней больше цвета; она выбрала другую одежду для работы, строгую, но с претензией. Приглушенно-нарядное платье, точно со страниц каталога «Боден». Сойдет за французскую учительницу или продавщицу. С удовольствием ее разглядываю. Движения сдержанны и выверены. И что-то еще в ней изменилось. Пытаюсь нащупать, и тут она мне улыбается.
– Спасибо за файл, который вы мне послали, Конни. Было очень интересно. Отличный слог!
– Вот спасибо, доктор Робинсон! Пользуясь случаем, позвольте заметить, что и вы свою работу делаете замечательно. Вуаля! Маленький фан-клуб на двоих! Красота, да и только!
В моих словах всегда чудится сарказм, даже когда его там нет. А на сей раз он есть.
Разглаживаю журналы; я все их пролистала и сделала общий вывод: снова в моде большие задницы. Какое облегчение, можно дать своей волю! Дневник я спрятала, это моя тайна. Не хочу, чтобы Энни, когда все-таки придет, поняла, что я его читала.
Доктор Робинсон щурит и без того прищуренные глаза.
– Вы меня заинтриговали, – произносит она, точь-в-точь как мисс Марпл, которая наклоняется к треснувшей вазе. – Захотелось узнать, что дальше.
– Как и с любой книгой.
– Написали продолжение?
– Нет, – отвечаю я и улыбаюсь.
– Как самочувствие?
– Спасибо, хорошо.
– Выглядите лучше.
Придется поверить на слово – в зеркало предпочитаю не смотреться.
– Вы тоже.
Это не совсем правда, глаза у нее припухли – вчера вечером порядком киранула. Зато чувствуется какая-то энергия, необычная легкость походки. И тут меня осеняет!
– А-а-а! – восклицаю я, в свою очередь превращаясь в Агату Кристи.
Понимающе хмыкаю, скрещиваю руки и откидываюсь на стуле, так что его передние ножки отрываются от пола. Нагловато подмигиваю.
Она, на свою беду, отвечает вопросительным взглядом.
– Душке Саю вчера повезло?
Заливается краской. Волосы падают на лицо. Да, я угадала!
– Замечательные новости! Приятно сознавать, что наша коротенькая беседа возымела столь чудесное действие.
Сидит красная как рак. Румянец у нее очень яркий.
– Простите, не хотела вас смущать. Вы покраснели… Удивительно, как тело нас выдает, несмотря на все ухищрения мозга.
Делаю паузу, точно заправский психотерапевт, чтобы она могла присоединиться к обсуждению, ибо тема на самом деле любопытная, а ее к тому же наверняка учили замечать невербальные сигналы. Но нет, она застыла в пародии на самоконтроль: голова чуть склонена, карандаш наготове для пущей важности – и, что весьма мило, по-прежнему старается не отводить глаз – профессиональная гордость. Только не знает, как вернуть беседу в рабочее русло, и я беспрепятственно продолжаю:
– Молодец вы, постарались! Немножко кирнуть – и море по колено? Мне это в вас нравится, вы такая упорная, доктор Робинсон… Заставляли себя чувствовать что положено? Расхрабрились? Рискнули поцеловать?
Надеюсь, она заметила, как я передразниваю ее манеру говорить вопросами. Притворяется, будто ищет что-то в сумочке.
– Вы ничего обо мне не знаете, Констанс, – произносит доктор Робинсон с такой улыбкой, как будто одновременно поджимает анус.
Надо же, назвала меня Констанс! Здорово разозлилась! А вчера была вся такая милая, ни дать ни взять – лучшая подруга… Я не даю сбить себя с толку.