Чтение онлайн

– Знаешь, как они говорят? – Штейн продолжала смеяться, барабаня рукой по столу, – подчинить человека можно, если дать ему иллюзию свободы! Мне дали. Я попросила об уходе, а Мистер Кехельберг спросил: «Анастасия, вы ведь врач, вы хотите спасать людей? А ещё и имеете диплом психолога? Это же просто замечательно, так как я могу предложить вам вакансию в нашем отделе! Будете заниматься любимым делом! Разве не об этом мечтают десятки тысяч людей по всему миру? Как это не хотите? А вот знаете, что было в тот день, когда мы вас нашли? Вы что, хотите, чтобы эта информация о вас всплыла? Так мы можем это устроить!» – Комично пересказав его слова, Анастасия вдруг замолкла, вытряхнула содержимое пепельницы в мусорное ведро и успокоилась, – можешь мне не верить, можешь думать, что все мои слова – ложь, просто хотела сэкономить твоё время, кабинет Мистера Кехельберга находится на пятом этаже в левом крыле. Зайди, запишись, попытай удачу, может, даже поговоришь с ним.

– Может? – Удивленно спросила я, – он не разговаривает ни с кем здесь?

– Такое бывает, но редко.

Штейн махнула рукой, взяла с вешалки бежевое пальто, перекинула сумочку через плечо, и мы вместе вышли в коридор. Она пожелала мне удачи, затем её фигура медленно удалилась прочь по белому коридору. Через некоторое время стук маленьких каблучков затих, и я осталась одна в этом огромном пространстве. Вокруг не было никого. Ни одного работника. Я смотрела на свои белые кеды и изучала мраморный пол, идеально блестевший от света ярких ламп. Всё, что сказала Штейн, не шокировало меня. Это было похоже на правду, но в неё было трудно поверить человеку, никогда не сталкивавшемуся с чем-то подобным до этого. Рассказ этой невротичной женщины был логичным, хотя я до последнего момента очень хотела бы верить, что всё это неправда. Или кошмарный сон, который скоро закончится. Я проснусь в своей комнате, Тётя Света будет что-то кричать с кухни, затем, заварив лапшу быстрого приготовления и слушая рассказы о нелегкой жизни русской женщины, буду смотреть воскресные новости, а потом загружу любимую игру на компьютер. И никогда не буду знать, что такое «Итари Геймс».

Это были прекрасные мечты, но реальность не соответствовала им. И зачем я вообще согласилась тогда на эту авантюру? Могла бы сейчас в WarFace играть и не думать о всякой ерунде. Да уж, никогда ещё я не находилась в столь длительной агонии: одна часть моего здравого рассудка говорила мне о том, что не стоит идти на пятый этаж и говорить с какими-то странными личностями, а мой революционный дух неистово твердил: «Нельзя оставить это просто так! Мы должны бороться за свои права! Эта компания убивала животных и издевалась над людьми, а теперь издевается над тобой! Проводит над тобой ужасные эксперименты! Ты должна отстаивать своё право гражданина! Вперед!» И как найти компромисс в такой ситуации?

Решившись, я отправилась на пятый этаж. Ситуация вряд ли изменится от того, что я поговорю с администрацией, но для меня всё может проясниться. Это пойдет на пользу. Возможно, я даже придумаю план побега. С этими мыслями я поднялась на лифте на нужный этаж и прошла в левое крыло. Там было абсолютно пусто, стояли кожаные черные диванчики и стойка администратора, за которой сидела милая на вид девушка 20-ти лет, одетая в серый брючный костюм. Её поведение меня несколько напугало: она резко повернула свою светловолосую голову и буквально просканировала меня взглядом с головы до ног, который оказался бездушным и холодным.

– Мистер Кехельберг сейчас на месте? – Указав на дверь кабинета, я уставилась на неё в ожидании ответа.

Девушка промолчала и начала быстро печатать на клавиатуре.

– Извините…Сара, – достаточно громко произнесла я, прочитав её имя на серебряном бейджике, – могу ли я записаться на прием к Мистеру Кехельбергу?

В этот раз она даже не обратила на меня внимания, затем взяла из принтера распечатанный листок и встала из-за стойки. Очень странное действие произошло далее: Сара подняла правую руку, в которой держала листок, и стала смотреть то на меня, то на него, будто бы сравнивая что-то. Мне оставалось только стоять и наблюдать за ней.

– Сходство 98 и 7 процентов, – выдала она, механически отчеканив каждое слово, – вы хотите переговорить с ним сейчас?

– А это возможно? И что за сходство?

– Пройдемте, – Сара подошла к металлической двери, открыла её и жестом пригласила меня зайти.

– Благодарю. Это дверь в кабинет Мистера Кехельберга?

– Так точно.

– И он может меня сейчас принять?!

– Верно. Остальные вопросы задайте ему.

Мы шли вдоль темного коридора, стены которого были покрыты позолоченными рисунками и картинами в старинных рамах. Сара дошла со мной до конца и открыла для меня дверь, по-видимому, ведущую в кабинет. Я снова поблагодарила её и зашла внутрь. Кабинет Кехельберга был не очень большой комнатой, уставленной самыми разными предметами антиквариата: несколько глобусов стояли на подоконнике, десятки фарфоровых и бронзовых фигур красовались на полках огромных шкафов у левой стены. Справа стояли безумно красивые глиняные статуи, а посередине кабинета был поставлен массивный лакированный письменный стол с декорированными ножками. Красота и изящность интерьера помещения завораживала, но также и заставляла задуматься. Зачем руководителю фирмы, которая занимается производством игр и программного обеспечения, загромождать свой кабинет подобными вещами? И к тому же вешать на стену какую-то древнюю и помятую карту мира? Может не только психолог в этой компании сумасшедший?

Задумавшись об этом, я не заметила фигуры человека в черном смокинге. Это был мужчина средних лет, который стоял у окна. Я не заметила его, так как темный наряд отлично сочетался с цветом шторы. Незнакомец держал в левой руке граненый стакан, вероятно, с чем-то алкогольным, а правой рукой опирался на трость. Мы так и смотрели друг на друга, никто не собирался заговорить первым. Мужчина вздохнул, покачал головой и жестом пригласил меня присесть на стул и сам сел напротив. Его взгляд был очень усталым, а все его телодвижения вялыми и сонными. Молодое на первый взгляд лицо было испещрено мелкими морщинками, которые нисколько не старили их обладателя, а только придавали пикантности образу. Волосы, которые сначала показались мне русыми, на самом деле были седыми, но и они не увеличивали его возраст. Идеально уложенные поседевшие пряди лишь добавляли этому мужчине элегантности. Наружность этого человека была очень привлекательной и выхоленной: идеально выглаженный атласный костюм, сверкающие драгоценными камнями перстни на обеих руках, морщинки, даже ужасающе впалые щеки – всё это в нем идеально сочеталось. Пугал лишь стеклянный взгляд, который мог бы принадлежать кукле или восковой фигуре, но не живому человеку. И он продолжал смотреть на меня в упор, а затем вдруг сказал:

– И что тебе надо? Нам больше не о чем разговаривать. Я тебя ненавижу. Ты же в курсе. Или ты решила помириться?

Всё это он произнес абсолютно естественным и спокойным тоном, но смысл этих слов до меня не доходил.

– Вероятно, вы меня с кем-то путаете, – дружелюбно ответив, я слегка улыбнулась, – я работала в отсеке «А», но потом была задержана вашими сотрудниками за нарушение. Теперь я отбываю, скажем, наказание за свой «проступок» и прохожу эксперимент. Я бы хотела попросить об окончании этого эксперимента, хотя бы о прекращении моего участия в нем. Сумму, потраченную на мою операцию, я выплачу чуть позже. Могу даже вдвойне.

– Рина? Так тебя теперь зовут?! И где ты нашла это тело? Идеально похоже на тебя! Встань! – Он продолжал говорить какие-то очень странные вещи.

– Мистер Кехельберг, вы что-то спутали…

– Встань! – Командовал он.

Мужчина встал из-за стола, я тоже поднялась с кресла и неуверенно взглянула на своего собеседника. Он рассматривал меня с ног до головы и удивлялся:

– Раньше мне твой стиль больше нравился! Особенно в пятидесятые! Ты так шикарно одевалась, я готов был каждый день любоваться тобой! А сейчас что? – Развел он руками и продолжил возмущаться, – зачем ты надела эти ужасные джинсы? И эту серую толстовку? А эта обувь… Не комильфо! Может быть удобно, но не подчеркивает твою статность, твою благородность! Хотя, если мы будем судить по твоей биографии, то никаких благородных потомков у тебя не было, но выглядела ты как аристократка. Боже, что с тобой стало? Где твои прекрасные корсеты и длинные кружевные юбки? Где эти чудесные бархатные наряды и деликатные украшения? А волосы? Зачем ты сделала эти две косички? Косишь под подростка? Придумала гениальный план по вербовке молодежи и хочешь им поделиться? Черта с два! Хоть что мне предлагай, я с тобой больше дел иметь не буду!

– Извините, но… – Неловко произнесла я, – но я никогда не жила в пятидесятые. И никогда не носила длинные юбки. И никогда не носила корсеты. И вас я тоже никогда не знала. И плана по вербовке молодежи у меня тоже нет, печально, наверное, но это так.

Кехельберг нахмурился, обошел стол, хромая на левую ногу, и присел на кресло, задумчиво листая какие-то бумаги. На секунду мне даже показалось, что он готов заплакать, настолько его выражение лица стало печальным и угрюмым. Мужчина взял в руки фотографию, которая стояла в уголке стола, и передал её мне со словами:

– Прошу прощения, вероятно, я обознался. Это удивительно. Вы с ней ужасно похожи. Одно лицо.

Я удивилась, увидев ту самую фотографию из статьи, которую передала мне Мадам. Из-за её черной вуали на лице, в которой она представала передо мной, я даже не заметила нашего внешнего сходства.

– Я её видела, она являлась мне в видениях, именно из-за них я и хотела попросить вас об окончании эксперимента.

– Увы, Рина, но это невозможно. Как жаль…Я думал, что она пришла помириться! Ох, простите, галлюцинации слишком часто преследуют меня на старости лет. Оказалось, обычное внешнее сходство с простой девчонкой! Думаю, она и по сей день злится на меня…И я ещё раз прошу прощения за своё непристойное поведение.