Чтение онлайн

– Не думаю, что все эти годы у тебя не было жены.

– У меня были жены. И теперь есть.

– Но все-таки ты помнишь ту. Первую.

– Помню, Многовидящий.

– И его не забыл.

– Нет! – Караванщик сверкнул глазами, посмотрел в сторону. Там среди разбросанных тюков и мертвых животных бродил человек. В богатой, но испачканной кровью одежде.

– А знаешь, Идущий, еще неизвестно, кому повезло. Вот смотри сам: за тобой большой богатый караван, а твой соперник – в убытке. А не уйди та жена с ним, может, ты так и остался бы поводырем последнего поала.

– Кто тебе…

– Каждый Идущий Первым был когда-то последним. – Ну блин, прям поговорками говорить начал.

– Ты прав. Ты видишь то, что скрыто от моего разума. Я никогда не думал так, когда вспоминал об уходе жены. И я не стал бы Первоидущим, если бы… Получается, я его должник? – Мужик побледнел.

Странное отношение к долгам в этом мире. Страшно серьезное…

– Думаю, ты уже отдал свой долг. Сегодня. В дороге всякое случается. На сей раз ты помог, в другой – тебе помогут.

– И не испугаются проклятых стрел?..

Ответить я не успел. Увидел Марлу. Лапушка добивала раненых. Наших раненых! И совсем легко…

– Стоять! Марла! Отставить! – Она остановилась возле очередного обреченного. Это был охранник из недавно нанятых, раненный в руку. Всего лишь стрелой. Оба удивленно посмотрели на меня. – Не убивай его!

Не думал, что я умею так быстро бегать. И прыгать. Через препятствия. Разной формы и высоты.

– Не надо!..

– Не буду.

– Слава богу! Чего это на тебя нашло?

– Только отрублю ему руку.

– Чего?! Зачем?!!

– Чтоб он жил. Стрела…

– Да эту стрелу выдернул – и забыл!

Странно, но охранник не возражал, когда ему собирались рубить руку, даже жгут выше раны накладывать начал, а от меня шарахнулся, едва я потянулся к стреле.

– Ее нельзя трогать! – Это он одновременно с Марлой завопил.

– Почему нельзя?

Ну мне и показали «почему».

Не знаю, кто придумал это оружие, но кто-то с избытком изощренной жестокости.

Стрела небольшая, а доспехи пробивает. И говорят, что любые. Да еще наконечник колдовской у нее. Из белого металла. Как цепочка Малька. Дернешь такую стрелу, и наконечник останется в теле.

Ну такими приколами и в нашем мире баловались. А в этом дальше пошли. Рассыпается наконечник. От рывка. И гангрена с летальным исходом гарантирована. А если не трогать стрелу, он все равно распадется. Только не сразу.

Вот такие пирожки с котятами. А я, мол: «выдернул и забыл…» И без меня тут не дураки живут.

– Нутер, я могу тебя попросить?

– Проси.

– Отруби мне руку.

– И ты, Крант?! Вот дерьмо… – Это я сказал, когда оглянулся и руку Кранта увидел. Нортор тоже «поймал» стрелу. Толстую и короткую. Чуть ниже плеча.

– Как же это ты так?..

– Прости, нутер. Но я и одной рукой смогу…

– Заткнись.

Вдох-выдох. Носом вдох, ртом выдох. Спокойно, Лёха. Дерьмовая ситуация, но бывали и хуже.

– Та-ак. Руку я рубить не стану. И на Марлу не смотри. Ей тоже не дам.

Возражений не услышал.

Вдох-выдох. Еще вдох, еще выдох.

– Стрелу надо вырезать.

– Не получится! – Информацию уже в три голоса мне сообщили.

– Блин, почему не получится?! Вот кто из вас пробовал? Ты? Может, ты?..

Оказалось, никто. Просто все это знают. И все.

– Тогда я пробовать буду. Нет, не на тебе, Крант. И не на нем. На мертвых. Думаю, ради такого дела они простят меня.

Ни мертвые, ни живые возражать не стали.

Перевернутые автобусы и машины, мертвые и живые на асфальте… Плач, стон, истерический смех, растерянные люди с бледными, пустыми лицами… И среди всего этого ужаса – мужик в заляпанной кровью одежде. И с ножом в руке.

Маньяк? Не-а. Врач. Без нужных ему инструментов.

Как же он обрадовался моему походному чемоданчику! И мне.

Эх, такого классного ассистента у меня в жизни не было! Понимал меня с полувзгляда, с полуслова… А когда все закончилось, оказалось, что и поговорить мы толком не можем. Обменялись только визитками и раскланялись. До лучших времен. Ни французского, ни японского я не знаю. А он по-русски ни в зуб ногой. Тогда. Ничего, когда я в гости к нему приехал, разговорным русским он уже владел. Слегка. А настоящий разговорный я ему поставил.

Все повторяется. Только в другом мире. Здесь не ездят машины и не стреляют автоматы, но, черт побери, как же мне не хватает Кахэя!.. И инструментов моих не хватает. Лоханулся ты, Лёха, сильно лоханулся. К руке надо было чемоданчик пристегивать, а не в багажнике возить. Но кто ж знал…

Только пятую стрелу я вытащил неповрежденной. И шестую. И седьмую. И восьмую… Эту уже из охранника. Живого. Потом занялся Крантом. А потом и остальными ранеными. Теми, которые решили рискнуть и не стали избавляться от стрел привычным способом. С последним я закончил уже на закате. Потом занялся резаными и рублеными ранами. И у своих, и у «чужих». В другом караване тоже был лекарь. Но он не пережил грозу. А я не постеснялся заглянуть в его походную сумку, что пережила своего хозяина. Убого, конечно, по части инструментов, но и за то, что нашлось, спасибо.

Провозился с ранеными до зирта. Мне не мешали. И не торопили. А когда закончил, провели в шатер. Недалеко от Дороги. Там оба каравана организовали привал. Не в шатре, понятное дело, вокруг него.

Мертвых хоронить не стали. Сожгли. Грабителей тоже. Только отдельно.

Малек приготовил ужин. Вкусный. И он же принимал плату за лечение. Так Марла распорядилась. Но это я узнал уже утром. А вечером… заходила она ко мне, но я спал. Будить не стала. Посмотрела только и ушла. Перед Санутом я сам проснулся. Увидел кувшин с отоброй. Сначала хлебнул, потом вспомнил, что это такое. Забыла, значит, Лапушка. Или как повод встретиться оставила. Ладно, увидимся, отдам.

Утром, возле моего шатра – уже моего, персонального! – стоял крупный рыжий поал. Солнечный, как тут говорят. Подарок от Первоидущего. Вместо моего беспородного. Что отличается повышенной пугливостью. Как и все дворняжки.

Караванщик сказал, что мы меняем направление. Доведем Надыра сначала. Совсем, мол, недалеко идти.

– Ты прав, Первоидущий. Добрые дела не бросают на половине. Не стоит давать грабителям второго шанса.

– Не стоит. – Караванщик криво усмехнулся.

– Или они из его селения? – дошло вдруг до меня.