Чтение онлайн

– Разумеется, прошу, я сама провожу вас. – Миссис Лофтли не выглядела сконфуженной, но по тому, как задергалась жилка на ее тонкой шее, Кэтрин поняла, что гости начинают тревожить ее. Кто знает, какие капризы предстоит вытерпеть хозяевам и прислуге и не покажутся ли эти три недели вечностью? Взбалмошные, придирчивые постояльцы прибывали в «Охотников и свинью» довольно часто, но никого из них миссис Лофтли не ждала с таким усердием и, соответственно, ни в ком еще не была так разочарована.

Все три гостьи направились вслед за тетушкой Мэриан вверх по лестнице, и Кэтрин сосредоточилась на происходящем в холле. Пока миссис Лофтли беседовала с Синглтонами, дилижанс наконец прибыл, и мистер Лофтли, которого жена старалась не подпускать к самым изысканным постояльцам, проводил одних гостей с пожеланиями всех благ и скорейшего возвращения в Кромберри и встретил других, прибывших в «Охотников и свинью» не в собственном экипаже.

На смену шумной даме в фиолетовом платье явилась другая, чуть более стройная, но ничуть не менее вульгарная. Бордовое платье с рюшами и потертым бархатным шнуром на лифе и рукавах только добавляло красноты обрюзгшему лицу с мясистым носом и маленькими желтоватыми глазками. Толстые красные губы постоянно двигались, басовито восхваляя все, что увидела гостья, включая дядюшку Томаса, чьи щеки стали почти такого же цвета, как платье миссис Фишберн, так звали эту даму.

За обширной спиной миссис Фишберн две другие гостьи могли укрыться от ветра, будь на дворе стылый ноябрь. Пока мистер Лофтли отвечал на вопросы миссис Фишберн относительно стоимости комнаты и обедов, две дамы переговаривались между собой, поглядывая на лестницу, по которой поднимались гости миссис Лофтли.

– Это она? – спросила худенькая бледная девочка в потертой коричневой пелерине и унылом сером платье без кружев и рюшей.

– Да, милая. – Пожилая женщина, чья худоба и желтизна выглядели до неприличия нездорово в такой чудесный летний вечер, одернула потрепанные кружева на узких манжетах. Ее изможденное лицо осветилось каким-то сильным чувством, глаза потемнели и прищурились.

– Лучше бы мы остались в Роквелле, – тихо сказала девочка, поежившись, словно ей стало холодно в прогретом солнцем холле. – Я боюсь…

– Я тоже напугана, дорогая моя, но мы должны сделать это, так будет правильно, по-христиански! И все будет хорошо, я уверена, здесь нас с тобой ждет удача, вот увидишь!

Девочка только вздохнула, но ничего не успела сказать – мистер Лофтли сумел избавиться от миссис Фишберн, передав ее в руки горничной, и повернулся к оставшимся гостьям.

– Милые дамы! – начал он со всей галантностью, будто бы не замечая бедности, третьей тенью следовавшей за его новыми постоялицами. – Вы не предупредили о своем приезде, но, к счастью, у нас найдется для вас свободный номер. «Вишневая спальня», «Комната с овцами» и «Комната с гобеленом»… Я покажу вам все три. Ах, простите, «Комнату с гобеленом» уже займет та дама.

– «Комната с овцами»? – пробормотала девочка, и Кэтрин, расслышавшая эти слова, улыбнулась – из всех вычурных названий, придуманных миссис Лофтли для номеров в гостинице, «Комната с овцами» звучала самым необычным образом.

– Мы возьмем ту, что стоит дешевле всего, – решительно заявила женщина.

Мистер Лофтли уважительно кивнул – в «Охотниках и свинье» нередко останавливались постояльцы со скромным достатком, но большинство из них стремилось так или иначе завуалировать стремление потратить на проживание как можно меньше. Придумывались те или иные предлоги и отговорки, и дяде Томасу порой приходилось туго, так как он не сразу мог понять, чем гостей не устраивает ни одна из предложенных комнат. Обычно на помощь ему приходила миссис Лофтли, деликатно напоминавшая, что у них есть и комнаты для людей с простым, но изысканным вкусом. Сейчас же дядюшка Томас справился сам.

– Тогда, конечно же, вам подойдет «Комната с овцами»! В ней две кровати, а на стенах прелестные обои с пушистыми овечками, они наверняка придутся по сердцу юной леди!

Женщина кивнула, и мистер Лофтли провел гостей к конторке, чтобы записать в книгу их имена.

– Миссис Луиза Мидлхем, вдова, и мисс Полин Мидлхем, – представилась пожилая дама сама и назвала свою спутницу.

Кэтрин, записывавшая их имена, невольно задумалась, кем приходится девочка этой даме. Внучкой, племянницей?

Мистер Лофтли уже распорядился, чтобы лакей отнес наверх багаж миссис Фишберн и миссис Мидлхем, и собрался вздремнуть перед ужином. Миссис Мидлхем и Полин также направились вверх по лестнице вслед за горничной, и Кэтрин осталась одна в холле.

Со второго этажа слышались голоса, сливающиеся в неясный гул. Над ним парил звучный глас миссис Фишберн, но выражает она удовлетворение от своей комнаты или, наоборот, высказывает претензии, разобрать было невозможно.

Кэтрин улыбнулась и, быстро оглядевшись, вытащила из-под стопки конторских книг свой блокнот. Сегодняшние приезжие выглядели многообещающе, если посмотреть на них взглядом художника. И Кэти не терпелось изобразить мистера и миссис Синглтон и миссис Фишберн. Вот только образы для них она еще не придумала. Частенько на ее рисунках люди преображались в животных, имеющих явное сходство с оригиналом и находившихся в ситуациях, высмеивавших их недостатки – гордыню, сварливость, пренебрежение к другим. Миссис Синглтон, пожалуй, будет выглядеть как напыщенная гусыня, постоянно подносящая к клюву нюхательные соли, так как на птичьем дворе слишком дурно пахнет. А ее супруг напоминал дородного индюка, но этот образ казался Кэтрин слишком банальным. Ничего другого не придумывалось, и она вновь спрятала блокнот, сделав в нем лишь несколько зарисовок на память. Приближалось время ужина, и гости наверняка спустятся вниз, а Кэтрин более всего страшилась, что кто-нибудь увидит ее блокнот и изображенное в нем. Тогда уж ей не миновать позорного изгнания из Кромберри и возвращения домой, под суровую материнскую опеку.

– Так, значит, Синглтоны тебе не понравились, – улыбнулась миссис Дримлейн, отставив чашку.

– Совсем не понравились, – подтвердила Кэтрин – со старшей подругой она могла быть полностью откровенной.

– А мисс Тармонт?

– Хелен мне показалась такой же высокомерной, как и миссис Синглтон, да даже ее горничная, Сьюзен, смотрит на нашу прислугу так, как будто она герцогиня!

Слуги Синглтонов приехали поздним вечером с двумя экипажами, нагруженными вещами из дома Тармонтов, которые должны были торжественно занять свои прежние места. Приезжающие с постояльцами слуги обычно размещались наверху в мансарде, в маленьких, но отдельных комнатках, рядом с комнатами гостиничной прислуги. Однако же Сьюзен решительно заявила, что будет спать в комнате с юными леди, и в «Комнату с портретом» пришлось поставить дополнительную кровать.

– Тебе не доводилось часто видеть горничных, прислуживающих состоятельным леди, – улыбнулась старая дама. – Высокомерие по отношению к остальной прислуге, к торговцам, стряпчим и другим людям, зарабатывающим на хлеб тяжелым трудом, чаще всего отличает этих девушек. Так уж устроен мир, дорогая, и я не могу объяснить тебе почему. К тому же с юными леди, как я понимаю, нет гувернантки, а жить вдвоем в гостиничном номере означает нарушить приличия. Миссис Синглтон правильно сделала, что поселила горничную вместе с девочками.

Кэтрин промолчала. Ей показалось, что миссис Синглтон более занята собой и, отчасти, своим супругом, а ее подопечные предоставлены сами себе. И Сьюзен, отнюдь не молодая девушка, а женщина хорошо за сорок с вечно поджатыми губами и нахмуренными темными бровями, сама решает, как именно опекать обеих мисс Тармонт. Впрочем, надо отдать этой женщине должное – именно она не оставила осиротевших девочек одних в пустом доме после страшной гибели их бабушки, а до того не покинула Тармонтов после смерти молодой миссис Тармонт, которой прислуживала с юных лет. Должно быть, после всего пережитого вместе с этой семьей Сьюзен считает, что может вести себя скорее как компаньонка, нежели как простая прислуга.

Хелен утром выходила из гостиницы прогуляться в сопровождении горничной, а младшая мисс Тармонт оставалась дома. Завтрак им подали прямо в номер, как и мистеру и миссис Синглтон, и остальные постояльцы были лишены возможности лицезреть самых, на сегодняшний день, родовитых гостей мистера и миссис Лофтли.

Позже Синглтоны и Оливия направились засвидетельствовать свое почтение судье Хоуксли, который был так добр к девочкам после трагедии, случившейся в их доме.

– Им следует возобновить старые связи, если Хелен собирается жить в своем доме после замужества, – заметила миссис Дримлейн. – Синглтоны незнакомы с нашими соседями, но им придется взять с собой девочек и нанести визиты нескольким семействам, проживающим рядом с их поместьем. И, разумеется, пригласить на венчание. Как зовут жениха Хелен?