Чтение онлайн

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Руденко, развернувшись к морской карте. — В данный момент нам нужно обсудить кое-какую работу тыла и принять ряд решений.

Панов обошел стол и, склонившись над плечом адмирала, стал вслух читать список, который составлял Руденко:

— «Глубиномеры, респираторы, носилки, запасы медикаментов, персонал»… Какая подлодка потащит все это к берегам Норвегии?

— Я подумываю о «Руси». Ее корпус недавно укреплен, а изоляция двигателей улучшена. Она стоит в порту, в Кеми, у нее нет на борту ракет, зато имеется аварийно-спасательная камера. Можно быстро организовать и вторую.

Панов хихикнул:

— «Русь»? Ею по-прежнему командует твой хулиган?

— Немеров — опытный офицер, — возразил Руденко и обратился к адъютанту: — Лейтенант, свяжитесь с Кемью. Прикажите оснастить лодку Немерова компрессионной барокамерой с круглым шлюзом. Введите Немерова в курс дела. Передайте ему, что у нас на выполнение задания не дни, а часы. Пусть он по-тихому пополнит команду двумя врачами и четырьмя водолазами. И пусть загонит судно в крытый док.

Лейтенант направился к двери. Руденко окликнул его:

— Доведите до сведения Немерова, что необходимо проверить аварийно-спасательное оборудование. — Он перевел взгляд на Панова. — Где-то в штабе, в Мурманске, у меня была английская морская карта.

— Хотите, чтобы ее нашли, товарищ адмирал?

Руденко бросил на лейтенанта лукавый взгляд.

— Нет-нет, она устарела. — Он чиркнул по листку бумаги и протянул его адъютанту. — Вот координаты места моей встречи с «Русью». Пожалуйста, передайте их Немерову вместе с приказом выйти в море, как только будет установлено оборудование и укомплектована команда. Завершим наладку компрессионной камеры по дороге. «Русь» должна идти полным ходом.

— Слушаюсь, товарищ адмирал! — выпалил лейтенант и поспешил из зала.

Руденко и Панов собрали документы и взяли головные уборы. Пока они спускались по лестнице, адмирал обдумывал свои дальнейшие действия. Выйдя на улицу, на ночной воздух, Панов махнул шоферу, тот выскользнул из «седана» и открыл заднюю дверцу машины.

— Подожди минутку. — Руденко отвел Панова в сторону. — Зачем лодка направлялась в Согне?

— Думаю, дело в деньгах, — предположил Панов. — Вернее, в их отсутствии. Адмиралтейство разорено. Если ты еще не заметил, мы беднее Таиланда. Чертов бат дороже рубля. И каждый день самолет из Нью-Йорка ввозит сюда по тонне стодолларовых купюр, чтобы наши предприниматели и воры могли позабавиться с настоящей валютой… Правда, нынче они предпочитают евро.

— А при чем здесь Согне?

— Извини. Не сомневаюсь, Адмиралтейство старалось продлить жизнь «Владивостоку». Подчистка этого старого «гнезда» была вторым заданием.

— А первым?

— Забрать с полярной станции девушку.

Руденко ткнул большим пальцем в перчатке в сторону министерской двери:

— Казна пуста, а он посылает подводную лодку за какой-то девицей?

Лицо Панова сделалось бесстрастным.

— Так точно.

— И в результате судно затонуло.

— Похоже на то, — вздохнул Панов.

Адмирал снял перчатку и протянул старому товарищу руку. Панов ответил на рукопожатие. Они обнялись и похлопали друг друга по плечам.

— Бог в помощь, — пожелал Панов. — Пусть фьорды снова будут к тебе благосклонны.

Погруженный в обдумывание мелочей, о которых ему надо было позаботиться в Мурманске, Руденко сел в машину. Седан резко рванул с места. Фигура Панова с воздетой в прощальном жесте рукой растаяла вдали.

Машина стрелой помчалась по центральной полосе бульвара, предназначенной для транспорта государственных лидеров и крупных деятелей и автомобилей спасательных служб, чтобы доставить адмирала на военный аэродром.

Хэнли с ужасом думала о предстоящем разговоре с бывшим мужем. И не зря.

— Неужели у тебя совсем нет совести? Джой будет безутешен, узнав, что не увидит тебя целых пять месяцев.

Хэнли повинно вздохнула.

— Конечно, — продолжал бывший, — ты все равно поедешь. Ведь для тебя главное — работа! Окружающим следует мириться с твоей увлеченностью. Ты жалуешься, что я увез Джоя за тысячу миль от тебя. Но — признайся! — тебе это чертовски удобно: больше времени остается для возни с трупами.

Он простонал. Стенание было настолько неуместным, что Хэнли обеспокоилась:

— Как ты себя чувствуешь?

— Да желудок!..

— Опять? Ты сидел на семидневной диете? Принимал антиоксиданты и хром, прочищал выводящие пути, проводил дренирование лимфы?

— Твои советы всегда звучат, как рекомендации по уходу за лужайкой, — буркнул в ответ экс-супруг.

— По крайней мере попробуй промывание кишечника, — заключила Хэнли. — Отчасти поможет.

— Уймись, пожалуйста! — раздраженно попросил он. — Тебе что, платят за обращение неверных? Имеешь свою долю?

— Вообще-то нет.

— Я просто счастлив, что ты обжилась в Калифорнии и самореализуешься, как хочешь. Я чрезвычайно рад, что ты наслаждаешься каждым моментом, обретаешь самодостаточность и уверенность в себе, находишь светлые стороны в собственном существовании. И я счастлив, что ты чистишь эти свои закупорки, каналы, чакры, мармы, пробуждаешь к жизни внутреннее «я» или находишь поклонников с помощью И-цзин. Хочу, чтобы ты заряжалась новой энергией, синергией и в придачу сизигией. Еще мечтаю, чтобы ты ценила свою жизненную силу и горела, как хренова свеча в ночи. Но не хочу подвергнуться — ни сейчас, ни когда-либо — промыванию кишечника. Договорились?

Она рывком отдернула телефонную трубку от уха.

— Договорились!

Бывший муж отключился.

— Пока, — тихо сказала Хэнли, — я тебя тоже люблю. — И с грохотом кинула трубку на рычаг. — Вот черт!

Она надела солнцезащитные очки и схватила со стойки ключи. Когда Хэнли вышла, Джой сидел в грузовике.

Похожее на цветок создание распускало в озерце, оставшемся после прилива, окаймленные огненно-красными сенсорами лепестки.

— Laila cockerelli, — говорила Хэнли, — а вот там Peltodoris.

Больше похоже на картофелину! — Джой стоял на четвереньках на каменистом краю пруда.

— Ага, очень похоже.

— А что они едят?

— Губки.

— Правда? А это что за оранжевые штуки, вот на той? — Джой указал на интересующую его особь.

— О! — Хэнли просветлела. — Это ее пищеварительные железы. Ну вроде желудков. — Она взглянула на внимательное выражение на личике сына и почувствовала укол совести.