Чтение онлайн

Но на этом злоключения бедного Норимасы не завершились. Он, довольно рьяно, начал искать новых союзников, но, к сожалению так и остался не с чем. Клан Сатакэ из Хитати, отказал сразу, поскольку у него и своих проблем хватало. Мураками из Синано, поначалу согласились, но, как по наваждению, на них напал клан Такеда. Совсем отчаявшись, Норимаса, растрачивая последние сбережения, нанял новую, хоть и небольшую, но всё-таки армию. Собрав, абсолютно разных по статусу, людей, он решил дать отпор Ходзё в замке Хираи, что находился в провинции Кодзукэ. Само собой, кроме наёмников, у Норимасы остались верные люди, но их было настолько мало, что канрэй ( именно такой титул носил Уэсуги Норимаса) даже не озаботился обеспечить их жалованием, а точнее, ему просто не хватило на это средств. Поэтому, вскоре, почти все «верные» разбежались, оставив своего господина с его бравыми наёмниками. Норимаса, рассчитывал, если и не победить Ходзё Уджиясу, то хотя бы отбиться. Да так, чтобы тот убрался обратно в свои земли. Но, даже наёмная армия не смогла устоять против пытливого ума «Льва Сагами» . Даже самый преданный слуга Уэсуги, Нагано Наримаса, командовавший обороной Хираи не смог наладить хорошую оборону, с помощью разрозненной толпы наёмников. Этот старый вояка, чей возраст перевалил за пятый десяток, знал толк в оборонительной войне, но и ему не суждено было спасти клан Уэсуги от полного разгрома.

Казалось, всё было кончено и Норимаса, уже было смирился с поражением. Именно тогда, Нагано и посоветовал ему бежать в Этиго.

– О чём ты говоришь Наримаса?– обречённо вопросил канрэй.– Этиго больше неподвластно Уэсуги. Нагао…– он всхлипнул.– Подлые Нагао, забрали всю власть себе! Разве ты не слышал?

–Всё так.– согласился Нагано.– Но и Нагао уже не те.

– Что ты имеешь ввиду?– с малой толикой надежды, поинтересовался Уэсуги.

–Те, кто много лет назад предали ваш клан, давно покинули этот мир. Узурпатор Тамэкаге и все его сыновья, погибли в кровавой междоусобице.– Наримаса сделал паузу.– Кроме одного. Младший сын Тамэкаге, Кагетора не сколько не похож на своего отца. Он…

–Тьфу ты!– Норимаса презрительно сплюнул, оборвав Нагано и отвернулся, показывая, что не желает его больше слушать.– Я всё это знаю! Именно этот Кагетора и забрал всю власть у моего покойного родственника Сададзанэ! К твоему сведению, именно Нагао сейчас сюго, а не Уэсуги, как должно быть!

– Господин!– неодобрительно воскликнул Наримаса.– Дайте же договорить! Когда я закончу, будте уверены, вы измените своё решение.

– Ладно.– кивнул Уэсуги.– Но только по короче. У нас тут осада, как-никак.

– Кагетора не отбирал власть у сюго.– продолжил Нагано, пытаясь изъясняться как можно лаконичней.– Сададзанэ-сама сам отдал ему пост, перед своей смертью. А тот, Кагетора, поклялся, что восстановит клан Уэсуги в своих правах, чего бы это ему не стоило.

–Вот как?– заинтересовался Норимаса.– Значит, ты говоришь, что мне стоит собираться в Этиго и попросить…Нет, потребовать у Кагеторы помощи, ссылаясь на его клятву!

–Вы правильно меня поняли.– улыбнулся Нагано.

–Тогда, чего же мы ждём!?– Норимаса оживлённо подпрыгнул с пола, встав на ноги.– Тацувакамару, собирайся! Мы едем в Этиго!– позвал он своего сына.

Юноша, совсем ещё ребёнок, не старше одиннадцати лет и непрошедший обряд гэмбуку, оторвался от бойницы и удивлённо воззрился на отца.

– Я никуда не еду!– решительно заявил он.– Я нужен здесь, в Хираи!

–Мальчик мой!– поражённо воскликнул канрэй.– Какой Хираи? Ты слышал Нагано? Замок обречён и мы вместе с ним, если не уберёмся отсюда.

– Нет!– упрямо ответил Тацувакамару. Он, как и все в замке, был облачён в доспех и, как и все, наблюдал за врагом из бойницы тэнсю.– Вы глава клана отец! Вы должны сохранить себе жизнь и отомстить Ходзё! А я, как почтительный сын, должен прикрывать ваш отход!

Норимаса залился слезами. Он ещё долго пытался убедить Тацувакамару, оставить эту затею, но мальчик был не преклонен. А когда с улицы донёсся рёв нападающих врагов, Нагано начал торопить своего господина. Растроганный храбростью сына и глубоко опечаленный расставанием, Норимаса решился. Он поручил Тацувакамару заботам его опекуна Цушикада Шинсукэ, наказав, что если замок наверняка падёт, они должны будут бежать. Шинсукэ поклялся, что не оставит своего воспитанника в беде. Тогда, Норимаса крепко обнял сына и поспешно, не оборачиваясь, удалился из тэнсю и вскоре бежал из замка.

Но даже после этого, беды не покинули его. Нагано Наримаса, оставил своего господина по дороге и удалился в свой замок Минова, где находилась вся его семья и которую, он намеревался защищать. Норимаса остался лишь с пятью слугами, с которыми двинулся дальше. Но в Этиго он попасть так и не сумел. Шёл месяц мицуки* и горный перевал Микуни, ведший из Кодзукэ в вотчину Нагао, был полностью завален снегом. Норимасе пришлось переждать зиму в замке Нумата, стоявшего у самой дороги к перевалу, у подножья гор. Местный владелец-каро, был лоялен к клану Уэсуги, поэтому любезно предоставил канрэю кров. Всё это время, пока Норимаса провёл в Нумата, он не находил себе места. То пытался преодолеть перевал по снегу, но, не пройдя даже ри, возвращался назад. То порывался вернуться в Хираи, хотя давно было известно, что замок пал. Он даже не имел ни малейшего представления, что случилось с Тацувакамару. Ходили слухи, что мальчик погиб, другие утверждали, что он попал в плен, но были и такие, которые рассказывали, будто он скрылся в соседней провинции вместе с несколькими вассалами Уэсуги. Норимаса надеялся, что последние утверждали верно, но всё равно был не спокоен. В конечном счёте, канрэй начал пить. Сначала по несколько дней, потом недель и, наконец, достиг отметки в целый месяц.

Однажды, после очередной попойки, хозяин замка Нумата Акиясу, вывел не протрезвевшего Норимасу на одну из своих смотровых башен и указал на юг. Уэсуги потирал глаза, закрывавшись рукавом косодэ от восходящего солнца, пока, наконец, не увидел, в нескольких ри от замка, пестреющие,

*мицуки – январь (яп).

словно цвета радуги, несметные полчища знамён Ходзё. После такого зрелища, безмерно горюющий канрэй, тут же протрезвел. Замок незамедлительно ввели в осадное положение, но Ходзё атаковать не спешили и с места не двигались.

Так прошёл целый месяц. Враги обложили все пути отхода, кроме одного,– дорогу на Этиго. Тогда Норимаса и решился. Нумата Акиясу снабдил канрэя и его спутников припасами на несколько дней и пожелал удачи. С тяжёлым и неспокойным сердцем, Норимаса тронулся в путь.

Несмотря на то, что у подножья гор, весна уже давно пришла, в горах всё обстояло совсем по-другому. Снег здесь, едва начал таять, но деваться было некуда, позади враги, слева и справа непроходимые и высокие горы, а впереди…впереди Норимасу ждало спасение.

… – В пути я потерял двоих спутников.– жаловался Норимаса, троим женщинам, которых привёл Кагесукэ. Те вились вокруг него словно змеи. Одна гладила его по волосам, будто мать жалела ребёнка, вторая делала ему массаж целой ноги, а третья, то и дело подливала сакэ и подносила к губам бедного канрэя. – Одного задрали волки, вовремя ночного привала, а второй сорвался в пропасть, прихватив с собой всю нашу провизию.

–Ужас!– воскликнула одна из девиц, та, что гладила Норимасу по голове, которая покоилась у неё на коленях.– И как же вы добрались до Касугаямы без еды?

–Это был сущий кошмар!– продолжал причитать канрэй.– Мы шли целых три дня, без единой крошки во рту. Благо, один из моих слуг додумался растопить снег в своих ладонях и мы вдоволь напились.

– Вы настоящий герой!– поддакивала массажистка.– Не каждый сможет вот так! Целых три дня без еды! Подумать только!

Норимаса тяжко вздохнул, вспоминая свой нелёгкий путь.

–А ещё,– Вдруг, как бы невзначай, вспомнил канрэй.– мы натолкнулись на разбойников!– он неожиданно вскочил на ноги и схватил свой меч, стоявший рядом на подставке-какэ, вынул из ножен и взмахнул над головой. Девушки ахнули от неожиданности.– Вот этим мечом я прогнал их прочь! И даже убил одного!– Норимаса сделал прямой выпад и тут же скорчился от боли, наступив своей правой ногой на пол. Он снова бухнулся на колени к одной из девиц, жалобно постанывая.– Какой позор!– причитал Уэсуги.– Проделать такой путь и быть раненым какой-то треклятой чаркой!