Чтение онлайн

— Ну они стали останавливать всех кто шел на работу, пока мы не успели предупредить остальных.

— Всего человек пятнадцать. Пятеро. Величко, Воронов, медсестра Кристина и двое из терапевтического — Соколов и Мельникова. Остальные из разных отделений… Они пришли раньше всех, до оцепления.

Я сжал кулаки. Внешне я остался спокоен, но внутри все похолодело. Черт! Артем, Кристина и Пончик! Они не просто заложники. Они — мои люди. Это становится личным.

— Нужно снять блокаду. Сколько будет полиция ехать неизвестно! — В голосе Кобрук мне послышались панические нотки. — У нас пациенты! Реанимация без смены осталась! Плановые операции сорваны!

Паника — плохой советчик. Нужно оценить силы противника. К тому же…

— А Мышкин? Он же по идее отвечает за порядок…

— Его телефон недоступен, — процедила Кобрук, — он во Владимире. Вызвали в Владимирское управление! А без него в муромском отделении никто ничего решить не может. Бардак!

— Сколько всего бандитов? — я прикидывал варианты.

— Человек пятнадцать, — ответил Шаповалов. — Двое у главного входа, я видел, еще двое у черного. Остальные, видимо, по периметру. Пятнадцать человек. Не так уж много, но достаточно, чтобы контролировать ключевые точки. И у некоторых из них есть магия. Прямое столкновение исключено. Нужен другой план. План, который не потребует грубой силы.

Я молчал, обдумывая полученную информацию.

— У меня есть план, — сказал я, направляясь обратно к выходу.

— Стой! — Шаповалов схватил меня за рукав. — Ты с ума сошел?!

Он боится за меня. Понимаю. Но он мыслит как лекарь, а сейчас нужно мыслить как… диверсант.

— Нет, — я мягко, но решительно высвободил руку. — Я должен это сделать. Доверьтесь мне.

И, не сказав больше ни слова, я вышел из больницы, оставив за спиной ошеломленных Кобрук и Шаповалова.

План был рискованный, почти безумный. Но другого я не видел.

Полиция «едет». Инквизиция недоступна. Руководство в панике. Прямое столкновение — самоубийство. Значит, нужно ударить по их самому слабому месту. По их страху.

И у меня была одна козырная карта, о которой они не догадывались.

— Эй, двуногий! — Фырк догнал меня уже на улице, невидимо пролетев сквозь стену. — Ты что удумал?! Собираешься в одиночку против пятнадцати мужиков?

— Сейчас увидишь.

Я развернулся и направился обратно к выходу, к бандитам. Каждый шаг отдавался в голове четким стуком — не страха, а холодного расчета.

План формировался на ходу, как экстренная хирургическая операция: сначала — доступ к «операционному полю», то есть к их главарю. Потом — основное действие, точный и неожиданный «разрез».

И затем — «ушивание», закрепление результата. Без лишней крови, без шума. Чистая работа.

— Эй, двуногий! — Фырк материализовался на моем плече, его усики подрагивали от возбуждения. — Ты что задумал? Сдаваться? Или у тебя есть план покруче, чем «давайте жить дружно»?

— Я же сказал — сейчас увидишь! Главное, будь готов сканировать всех подряд, когда мы окажемся внутри. Мне нужна информация об их главаре. Болезни, слабости, страхи. Все.

У главного входа разворачивалась неприятная сцена.

Двое громил держали за шиворот целителя первого класса Шишкина. Филипп Борисович, семидесятилетний терапевт старой закалки, в старомодных очках и с интеллигентным, испуганным лицом, пытался вырваться, но куда ему против молодых бычков.

— Я же сказал, мне нужно к пациентам! — надрывался старик. — У меня диабетик в коме!

— А мы сказали — никого не пускаем! — рявкнул первый амбал, встряхивая лекаря как тряпичную куклу.

Я почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.

Ублюдки!

Издеваться над стариком. Это уже не просто блокада. Это демонстрация власти над слабыми. И это их главная ошибка. Они недооценивают, на что способен лекарь, когда на его глазах обижают коллегу.

Я, не меняя выражения лица, сделал шаг вперед, прямо к бандитам. Я не кричал, не угрожал. Я просто шел. Мое спокойствие на фоне их агрессии создавало почти осязаемое напряжение.

— Ведите меня к вашему старшему, — громко и четко произнес я, подходя ближе. — Срочно.

Оба быка синхронно повернулись ко мне.

Первый — тот, у которого Фырк час назад заблокировал магию — побледнел, узнав меня. Его рука инстинктивно дернулась к ладони, словно проверяя, не вернулась ли способность.

— Это тот самый… — пробормотал он напарнику, отпуская воротник халата Шишкина. — С этим лучше не шутить и не спорить. Пойдем, отведем к Арсену.

Меня такой ответ устроил.

Отлично работает. Страх перед неизвестным — лучший мотиватор. Они не знают, как я это сделал, и именно поэтому боятся еще больше.

— Смотри-ка! — раздался в моей голове восторженный голос Фырка. — Они тебя за какого-то темного мага приняли! Боятся, как огня! Красота!

Второй амбал, глядя на испуганного напарника, неуверенно кивнул. Они расступились.

Шишкин, освободившись, не бросился бежать. Вместо этого он подбежал ко мне и вцепился в рукав халата дрожащими пальцами.

— Илья Григорьевич, вы уверены в том, что хотите сделать? — его голос срывался от волнения. — Эти… эти люди опасны!

Я почувствовал не раздражение, а искреннее сочувствие к старику

Бедняга. Он из другого поколения. Из мира, где слово лекаря было законом, а уважение к сединам — нормой. Он не понимает, как можно разговаривать с такими людьми на их языке.

Я мягко отцепил его руку, глядя старому лекарю прямо в глаза.

— Спокойно, Филипп Борисович. Я знаю, что делаю. Идите в больницу, ваш диабетик вас ждет.

— Но как же вы…

— Идите, — повторил я твердо, но без грубости. — Доверьтесь мне.

Старый лекарь еще секунду колебался, переводя испуганный взгляд с меня на мрачные фигуры громил, потом, тяжело вздохнув, развернулся и заковылял к больнице, то и дело оглядываясь через плечо.

В его глазах читалась смесь благодарности и неподдельного страха — за себя и, кажется, еще больше, за меня.

Меня повели через парковку к черному микроавтобусу типа «Марафонец». Классическая машина для криминальных разборок. Неприметная, но вместительная.

Тонированные стекла, усиленная подвеска… Мой мозг автоматически анализировал детали. Нет, это не просто фургон. Это крепость на колесах. Двери, скорее всего, бронированные. Эти ребята — не уличная шпана. Они организованы.

— Понтуются, — мысленно прокомментировал Фырк. — Такая тачка стоит как целое отделение реанимации со всем оборудованием. Можно было бы пару десятков жизней спасти за эти деньги.