Лексикон
Шрифт:
– Сэр, я хотела бы получить назад свой пистолет…
– Пистолет? – непонимающе нахмурился Стерлинг.
– Тот, что у меня отобрали при обыске…
– А, эту игрушку! Зачем она вам? Разве что, ха-ха, застрелиться при нападении какого-нибудь ужасного монстра – чтобы не быть сожранной живьём… Вооружитесь лучше штуцером! А впрочем, дело ваше. Шон, помнится, вы взяли эту безделицу себе…
О'Рейли неохотно полез в карман и выудил кургузый пистолетик. Ласка проверила стволы: один пустовал – пуля из него была выпущена некогда в Гавре. Может, и впрямь оставить его – всё равно нет подходящих патронов, только лишний вес… Нет, рука не поднимется: как ни крути, это последняя память о Крепости. О доме…
Высадка шла полным ходом, но Джонатан Лидделл не спешил оказаться на берегу. Инженер неприкаянно бродил по опустевшим стальным коридорам. Ему было тяжелее всех: предстояло бросить на произвол судьбы любимое детище, то, на что ушло столько сил и трудов...
***
Снаряд уложен в казенник, отфрезерованные в его корпусе канавки вошли в сцепление с нарезами ствола, порох погружен в основную и компенсационную камеры, пружины магнето взведены – остается лишь дать команду. Командор Роберт Мак Дули несколько мгновений медлит: стрелять предстоит с расстояния в несколько миль по наземной цели. Осевая пушка не предназначена для этого, но использовать её в таком качестве теоретически возможно – и «Железный Роберт» собирается проверить это на практике. Черточка броненосца подрагивает в перекрестии визира: воздушные потоки норовят сбить прицел. Механики с трудом справляются, корректируя положение огромного корабля.
– Сложный выстрел… – цедит сквозь зубы командор; его знаменитая трубка исходит клубами латакиевого дыма. – Поправка на ветер вправо десять, по вертикали минус четыре…
Жужжат пропеллеры; воздушный линкор неторопливо изменят положение в пространстве – корма задирается вверх, нос опускается. Ползут по столам, падают на пол незакрепленные предметы, шуршит бумага, где-то звенит разбившееся стекло…
– Огонь!
«Немезис» выдыхает длинный сноп пламени. Спустя несколько мгновений на берегу распускается огненно-черный цветок. Сорванная взрывной волной листва тучей взмывает над лесом. В воздухе медленно кружатся комья земли, измочаленные в мелкую щепу ветви… Мак Дули досадливо морщится: промах!
– Заряжай!
В утробе вычислителя Бэббиджа стрекочет армия металлических сверчков: отдача от выстрела, хоть и скомпенсированная противонаправленным зарядом, сбила прицел, и теперь требуется ввести все поправки по новой. Цель остается неподвижной. Что удерживает их здесь, мельком удивляется командор; они же под парами, а за то время, что требуется нам на коррекцию и перезарядку, можно успеть стронуться с места… Или у них какая-то поломка?
– Орудие заряжено, сэр!
– Поправка вправо двенадцать, по вертикали минус три, огонь!
Столб воды и взбаламученного ила – гейзер, фонтан до небес, извержение Везувия в миниатюре! Ошметки речной грязи дождём сыплются вниз, марая берег и палубу… Подумать только, возле самого борта, недолёт в каких-то жалких десять футов!
– Заряжай! – гремит командор. Вычислитель забыт, в ушах Мак Дули поют неслышные прочим волынки, рукой его движет не сухой расчет, а вдохновение воина – и он знает, знает без тени сомнений, что этот выстрел будет для таинственного недруга фатальным…
– Огонь!
Раскаленные газы с грохотом вырываются из компенсаторных дюз и ствола осевой пушки; потревоженный воздух, вспарываемый исполинской пулей, отзывается негодующим гулом. Спустя несколько мучительных мгновений возмездие настигает посмевших бросить вызов Империи. С легкостью прошив броню, снаряд врывается внутрь, круша переборки – и взрывается; а через долю секунды воспламеняется пороховой погреб корабля. Двойной взрыв рвёт тело стального левиафана на части, разламывает его посередине, словно ребёнок шоколадку. Визжат раскаленные осколки, половины корпуса встают почти вертикально, замирают на краткий миг – и рушатся вниз; тонны искорёженного металла смешиваются с грязью и человеческими останками…
– Отличный выстрел, сэр!
– Неплохой, – соглашается командор. – Группе наблюдения снять дагерротипы, после чего ложимся на обратный курс.
Мавр сделал своё дело, думает сэр Роберт, мавр может уходить. Если мы что и упустили – Земля Чудовищ доиграет пьесу до конца совершенно самостоятельно… Теперь осталась самая малость: беззастенчиво воспользоваться ресурсами манхэттенской базы, в кратчайшие сроки завершить ремонт – и покинуть, наконец, этот негостеприимный континент.
***
– Я уговорил Эмму сделать ещё одно предсказание, – вымученно улыбнулся Фальконе. – Не скажу, правда, что это было легко…
– Как вам удалось?! – полюбопытствовал Джек.
– Найдя правильные слова, мой мальчик; если помните, я специалист именно в этой области… Вопрос в том, какой вопрос нам следует задать, да простится мне этот каламбур…
Мюррей задумался.
– Спрашивать в очередной раз, где он, полагаю, бессмысленно…
– То-то и оно…
В глазах Джека блеснули вдруг озорные огоньки.
– Слушайте, Сильвио! А вам никогда не хотелось заглянуть на последнюю страницу? Узнать, чем закончится эта история – для Осокина, для нас с вами… А?
– С такой точки зрения я не рассматривал… – медленно произнес Фальконе. – В самом деле, ведь предсказанное пифией сбывается всегда; так что, если правильно сформулировать… Джек, вы молодчина! Как мне самому такое не пришло в голову…
– Чего долго мудрить: давайте спросим, чем завершится миссия Инкогнито!
– Слишком уж примитивно… Хотя…
– Бросьте, это отличный вопрос! – Мюррею идея нравилась всё больше и больше. – Его стоило бы задать с самого начала!
– Предсказание ещё нужно верно истолковать…Ну хорошо, попробуем; всё равно мне сейчас ничего путного в голову нейдёт – а наша пифия в любой момент может передумать…
…Эмма долго колебалась, перебирая тонкими пальцами ядовитые сигариллы.
– Детального ответа не требует… – бормотала она себе под нос. – В любом случае, я не собираюсь рисковать… – она вытянула бумажную трубочку с одной черной полоской и строго взглянула на Фальконе.
– Надеюсь, вы понимаете, что повторный сеанс ближайшее время совершенно исключен?
– Да-да, конечно…
– Учтите, я использую самый слабый дым, – предупредила пифия, чиркнув спичкой. – Он не даёт глубоких прозрений; возможно, ответ покажется вам слишком общим или наоборот, чрезвычайно запутанным…
– Уверяю вас, фрау Мантойфель – нас устроит любая изреченная вами истина… – церемонно поклонился Фальконе.
Эмма неопределенно хмыкнула и затянулась. Джек отвёл глаза: лицо пифии в момент прорицания – не лучшее из зрелищ... Текли минуты. Странный аромат сигариллы вскоре улетучился в открытое окно. Немка сидела неподвижно, уставившись прямо перед собой . «Не получилось» – подумал Мюррей. «Эта штука слишком слабая; она вошла в транс, но и только». И тут Эмма рассмеялась. Более неприятного звука Джеку не приходилось слышать: в этом сухом, похожем на кашель хохоте было что-то нечеловеческое: какое-то жуткое, инфернальное веселье – словно в немку вселился целый сонм нечистых духов! Мюррей ничего не мог с собой поделать: вопреки всем правилам вежливости он заткнул уши. Эмма, впрочем, не обратила на это ни малейшего внимания: она продолжала хохотать, останавливаясь лишь для того, чтобы набрать в лёгкие воздух. Мельком молодой человек отметил ошеломление, проступившее на лице его наставника: Сильвио Фальконе явно не ожидал подобного. Смех прекратился так же внезапно, как и начался – однако это было всего лишь прелюдией: фрау Мантойфель издала жуткий, протяжный вопль – так могла бы кричать, наверное, какая-нибудь из населявших Землю Чудовищ тварей, мучаясь в смертельной агонии…