Лексикон
Шрифт:
– Думаешь, на лодке быстрее выйдет? – спросила Ласка.
– Да уж всяко быстрей… Опять же, вдоль бережка пойдём. Случись в воде какой ящер – завсегда причалить можно, а коли на суше – так на глубину уйти… Оружья-то у нас – твоя винтовка, и всё; штуцер я ещё в лагере обронил. А что магазинка супротив здешних тварей: всё равно, что на волка с дробишкой мелкой….
Закончить свою мысль Потап не успел. По нервам ударил жуткий металлический шелест – словно исполинская шашка покинула ножны; а в небе над водопадом вспыхнул Знак.
– Не может быть! – воскликнула Ласка, вскакивая на ноги. – Я же… Нет!
– Стрелила, говоришь, колдуна-то нашего? Чей-то не похоже… – хладнокровно отозвался медведь.
– Надо остановить его! – крикнула девушка, цапнула за ремень «ли-метфорд» и кинулась было к лодке. Потап перехватил её, заставив остановиться.
– Пусти!!!
– Не, не пущу, – покачал косматой башкой зверь. – Ты и так накуролесила порядком, сиди уж теперь.
– Я должна это сделать! Иначе он разрушит весь мир!
– Сиди, кому сказано! – вдруг рявкнул Потап; от неожиданности Ласка даже попятилась – медвежий рык был более чем внушителен. – Не по силам тебе, ужель не ясно! Чему бывать, того не миновать, – добавил медведь тоном ниже. – Да и не поспеешь. Эвон, гляди…
Звёзды исчезли с ночного неба. Их больше не было видно – ни единой; зато над миром, один за другим, возникали Знаки. Черный бархат ночи горел в изумрудных лучах; свистела великанская шашка, высекая иероглифы Апокалипсиса. Строка за строкой ложились они на небосвод. Вскоре сделалось светло, словно днём; стаи потревоженных птеродактилей взмывали над деревьями, пронзительно пища. Им вторили голоса крупных ящеров: медлительные бронтозавры ревели, напуганные страшным зрелищем, сбивались в стаи, ища спасения от невиданной доселе напасти. Знаки занимали уже всё небо, от восточного до западного горизонта; они теперь писали сами себя, порождая всё новые и новые формы... Ласка представила себе, как чудовищная тайнопись разрастается и опоясывает весь мир. Повинуясь воле того, кто стоял сейчас у кромки великого водопада, вспыхивает небо над Атлантикой и Тихим океаном, над бескрайними просторами Снежной Страны и вершинами Памира, выметает полуденные тени с улиц европейских городов и расцвечивает изумрудным сиянием азиатские степи… Люди бросают свои дела, выходят из домов на улицы, с ужасом и благоговением смотрят вверх… Кто-то вдруг падает на колени, каясь во всех грехах, кто-то шепчет молитву, кто-то просто молча стоит, не в силах сдвинуться с места – а Знаки пляшут, кружатся в дымных жгутах облаков, сплетают петли и плоскости холодного неземного огня…
***
Мужчина в дорогом костюме стоял у огромного, от пола до потолка, окна шале и, заложив руки за спину, молча созерцал альпийские склоны. В его холодных, словно льдинки, глазах отражался танец изумрудных иероглифов, заполнивших небо. В дверь негромко постучали.
– Войдите, – бросил человек, не оборачиваясь. – Кто на этот раз, Брюммель?
– Его Высочество… – плечистый неандерталец почтительно протянул хозяину аппарат Бэлла: сплошь красное дерево и полированная латунь. Стоило мужчине взять наушник, как из него тут же раздался одышливый голос, перемежаемый шорохом и треском помех:
– Твингли! Господи, Твингли, что творится?! Ваши люди добились, наконец, успеха?! Почему вы нас не предупредили?!
Поморщившись, мужчина отстранил металлический кругляш от уха и сказал в гнутый рожок:
– Мы проиграли. Это конец, Джон.
– Как проиграли?! Твингли, что за вздор вы несёте! – истерически завопил голос. – Мы никогда не проигрываем, слышите – никогда!!! Если вы не в состоянии оказались решить эту проблему…
Мужчина аккуратно повесил наушник на вилку и отдал неандертальцу.
– Уберите его подальше, – распорядился он. – На звонки не обращайте внимания… А лучше отключите вообще.
Неандерталец поклонился и развернулся, чтобы уйти. У самых дверей хозяин окликнул его.
– Брюммель!
– Да, господин?
– Вы верите в бога?
Лакей на секунду замешкался.
– Конечно, господин! Я верный прихожанин…
– Тогда помолитесь, Брюммель.
– Господин? – неандерталец вопросительно посмотрел на хозяина.
– Ну что тут непонятного, – раздраженно бросил тот. – Просто помолитесь!
– Да, господин, – Брюммель поклонился и аккуратно прикрыл за собой дверь.
– Он ве-ерит! – язвительно бросил человек в пустоту. – Счастливчик!
***
В глубоких подвалах одного из лондонских зданий пришла в движение странная машина, чем-то похожая на гигантскую астролябию. Опоясывающие бронзовый глобус дуги мелко завибрировали – а потом вдруг сорвались с места и принялись вращаться, стремительно набирая обороты. Спустя несколько секунд оси раскалились докрасна, из сочленений потянулись струйки едкого дыма. Что-то пронзительно взвизгнуло, срикошетив от каменной стены – и вся конструкция с оглушительным грохотом разлетелась на части.
***
– Докладаю: личный состав в баню сходил, в чистое переоделся, сейчас отец Акинфий всех причащает…
– Отлично, хорунжий. Как причастие закончится, раздайте патроны – и с Богом… – полковник Шолт-Норт выглянул из штабной палатки и удовлетворенно кивнул. Все занимались своим делом. Потаенный воинский лагерь, надежно укрытый от чужих взоров в глухих чащобах Зауралья, за последнее время разросся, превратившись в нешуточную угрозу ордынцам. А ведь ещё несколько месяцев назад их было всего ничего: сильно поредевший гарнизон Крепости, спасшийся по секретному тоннелю, да и то – половина раненых… Зато теперь – без малого полк, даже артиллерия своя имеется: четыре горных орудия, отбитых в лихом ночном налёте на неприятеля. К ним бы ещё боеприпасов поболе...
– Нервничаете, Пал Евграфыч? – полковник хорошо знал манеру хорунжего подкручивать в волнении седеющие усы.
– Да уж больно непривычно оно! – хорунжий коротко глянул вверх, на полыхающее небо.
– Это хорошо, – усмехнулся Шолт-Норт. – Будем надеяться, что ордынские часовые пялятся на это безобразие, а не по сторонам стригут, как положено. А вот казачкам скажи, пусть не зевают.
– Мои хлопцы не подведут, осподин полковник! – хорунжий приосанился. – Разрешите идти?
– Ступайте.
Может, это и впрямь конец света, подумал Шолт-Норт; но как бы там ни было, ордынцев мы сегодня крепко вздуем, ох, крепко…
***
«Немезис» шла над Атлантикой на высоте полутора миль. Воды океана переливались всеми оттенками нефрита. Матросы и офицеры находились на своих местах согласно боевому расписанию: вахтенный объявил тревогу, едва завидев странные огни. Командор Роберт Мак Дули оторвался от окуляров телескопической системы.
– Кларк, взгляните-ка на это. Вы не находите ничего странного?
– Горизонт чист, сэр… – офицер помедлил. – Если не считать этих, гм… Атмосферных явлений…
– Не ищите детали, попробуйте охватить всю картину целиком, – подсказал Мак Дули.
– Сэр… Мне только кажется, или…
– Он стал ближе, не так ли?
– Но… Этого просто не может быть!
– И тем не менее, – пожал плечами командор. – Впрочем, возможно, это всего лишь какой-то оптический эффект…
Спустя полчаса стало ясно, что сэр Роберт не ошибался. С каждой пройденной милей линия горизонта приближалась. Офицеры нервно переглядывались, лишь Мак Дули оставался невозмутим. Когда до роковой черты осталось полсотни кабельтовых, он коротко приказал: