Чтение онлайн

— Что ж поделать, коль на войну едем, так надо во всей красе дом родной покинуть.

— И то верно, народу уже высыпало тьма, кажись весь Киев вышел проводить дружину. — Ярослав слушал его в пол-уха, вдруг он увидел темноволосую головку среди общей суеты, быстро промелькнувшую в толпе.

— Бейлик! — взревел он. — А ну быстро сюда! — Мальчонка тут же развернулся, нашел его глазами и начал пробираться к Ярославу, расчищая себе путь среди воинов локтями.

— Звали, князь? — ребенок в восхищении рассматривала воина, одетого в боевые доспехи. Прохор достал поножы, что защищали ноги воина во время битвы и Ярослав начал помогать, ему крепить их к доспехам.

— Ты случаям, Алису с утра не видел?

— Нет, господин, со вчерашнего вечера не видовал, как она пела, как пела! — Лицо мальчика озарила сияющая улыбка. — Это странно, она всегда за завтраком, поутру, сидит со мной в главном зале и рассказывает смешные истории. — Ярослав нахмурился, в нем шевельнулась ревность, он всегда вставал на заре и чаще всего не заставал Алису в главном зале. Оказывается, этому мальчонке доставалось много ее внимания. Мужчина поймал себя на мысли, что хотел быть на месте ребенка.

— Не приболела ли госпожа случаем? Она была такая странная вчера, — пробубнил Бейлик себе под нос.

— Нет, с ней должно быть все хорошо, — успокаивая скорее себя, чем ребенка сказал Ярослав. Не сделал ли он ей вчера больно? Не заболела ли она, а, может, сбежала? Нет, чушь это все, она не настолько глупа…

— Хочешь померить шлем? — На лице мальчика отразилась неподдельная радость.

— А можно? Эх, будь я не так мал, я бы пошел с вами, бить врага.

Надевая ему на голову большой, шлем, со специальной пластиной, защищавшей нос, князь засмеялся.

— Успеешь еще, вот подрастешь, возьму тебя в оруженосцы, чтоб подучился.

— Спасибо, княжич, я не подведу! — С этими словами Бейлик отдал шлем и схватив палку, валявшуюся на земле, убежал к выходу.

— Пора, князь. — Ярослав кивнул старику и, подойдя к Агату, забрался в седло.

Мощный, черный, как ночь, конь неспешной походкой вышел из конюшни. Ярослав знал, что они с Агатом представляли грозное зрелище. Огромный конь и всадник в полной боевой амуниции медленно двигались сквозь коридор людей, что вышли проводить их на битву с вражьей силой.

День был пасмурный, но Ярославу все равно было жарко. Одет он был в зерцало, состоявшее из крупных позолоченных пластин, соединенных ремнями и весившее, казалось, целую тонну. Защитные щитки на ногах и руках делали его вид еще более устрашающим. Шлем, он держал в руке, собираясь надеть его позже. Волосы по обычаю были распущены, и лишь по бокам заплетены в тугие косы, чтоб не мешать воину. Проезжая сквозь толпу к воротам, он в смятении оглядывал все вокруг.

«Покажись, выйди… дай мне увидеть тебя, прежде чем я уеду, возможно, на верную смерть», — молил он про себя, но копну рыжих волос в толпе так и не увидел. Доехав до ворот и спешившись, Ярослав поприветствовал отца почтительным поклоном. Прослушав напутственную речь, что нужно быть сильными духом в борьбе за Русскую землю, он дал знак дружине и те двинулись вперед, под одобрительные возгласы толпы, через главные ворота.

Ярослав наблюдал, как воины проходят мимо него, выстраиваясь в стройные шеренги, и думал о том, что многие из них не вернутся в родной дом. Скольких бойцов и друзей он потерял в битвах, а скольких еще предстоит потерять? В этот момент в его душе шевельнулось странное, не свойственное ему чувство — он захотел покоя. Как часто они спорили с братом… Владимир говорил, что устал от войны, что ему милее дом, дети и простые хлопоты мирской жизни. Ярослав же вечно рвался в бой, обычная жизнь казалась ему скучной, и только в бою он чувствовал, что живет. Но теперь князю не хотелось сломя голову мчаться в атаку, подвергая свою жизнь опасности. У него появилось то, чем стоит дорожить, что он может потерять. И все это можно было выразить одним диковинным словом — Алиса.

Что-то отвлекло его внимание, над воротами, там, где располагались смотровые башни, мелькнуло красное пятно. Ярослав напрягся, этот цвет он не спутает ни с одним другим. Соскочив с коня, он помчался к ближайшей лестнице, что вела на крепостную стену. Перепрыгивая через две ступеньки, князь в мгновении ока оказался наверху и осмотрелся в поисках желанной цели.

Ярко-красный силуэт в плаще на фоне низких туч и серого неба. Она стояла, прижавшись плечом к стене, так, что выступ смотровой башни полностью закрывал ее от взглядов людей внизу, зато она могла видеть все как на ладони. Рыжие волосы трепал ветер, она куталась в плащ, стараясь сохранить остатки тепла. Повсюду в воздухе летал пепел, от костров, что всю ночь жгла стража, охраняя ворота.

Ярослав окликнул ее и она, вздрогнув, резко обернулась. Глаза Алисы расширились, потемнели и стали темно-синими, как и осеннее небо у нее над головой. Он медленно приблизился, отмечая про себя, какой хрупкой и беззащитной она выглядит на фоне предгрозового неба, в облаке серого пепла. Как же ему хочется защитить ее, прижать к себе, сказать, что все будет хорошо и больше никогда не отпускать. На секунду у него мелькнула безумная идея взять ее с собой, но он тут же одернул себя.

В шаге от нее Ярослав остановился и стал всматриваться в это лицо, которое хотел запомнить навечно. Длинные волосы, потемневшие от влаги, напоминали цветом опавшую листву. На ее бледном лице сияли глаза, в которых стояли слезы. Слезы, которые Алиса пыталась скрыть и такая обреченность читалась в ее взгляде, что ему захотелось завыть. Ярослав замер, не в силах двинуться. От ее красоты голова шла кругом, а почти затравленное выражение лица, рождало безысходную ярость в груди.

Ему хотелось упасть к ее ногам и умолять дождаться его, простить о милости быть его навечно. Сказать, что его тело и душа, что он весь без остатка принадлежит ей. Но слова не шли с языка, грудь будто бы сдавило тугой цепью. И он сделал единственное, что сейчас желал, опустился на одно колено подле нее, преклоняясь перед ней, отдавая себя в ее власть, и протянул к ней руку, в которой была зажата красная лента. Оба они понимали, что, как и ночью, этот жест значил гораздо больше, чем выглядел со стороны.

Очень медленно, будто во сне Алиса высвободила руку из складок плаща. На фоне яркой, тяжелой ткани ее рука выглядела особенно бледной и тонкой, дрожащими пальцами она взяла алый кусок материи. Он расплел одну из боевых косичек, что были заплетены по бокам от его лица. Девушка приблизилась и начала вплетать ленту в косу.

Ярослав затаил дыхание, ему вдруг вспомнился их первый поцелуй, в озере, который казалось, был сто лет назад. Тогда он чувствовал, что не только их тела, но и судьбы соединяются в одну. Так и сейчас, ему казалось, что Алиса навечно привязывает этой лентой свою душу к его душе, что теперь они одно целое. И он благодарил Бога, за то, что она появилась в его жизни, что теперь частица ее уедет с ним. Его Алиса — лента в его волосах.

В голове крутилась строчка из той песни, что она пела вчера «Вспоминай мое имя, прикасайся рукой…». Поднявшись с колен, он сделал непроизвольный жест рукой, проведя пальцами по прохладной материи в волосах.

Алиса смотрела на него и еле сдерживала слезы. Вся в облаке пепла, она походила на восставшего из огня феникса. Грудь опять сдавили железные тиски и, не сумев сдержать себя, он подался вперед, желая схватить ее в объятия и вновь сделать своей, но вместо этого, лишь благоговейно коснулся губами ее нежного рта.