Чтение онлайн

Шла по центральной улице к выходу из города, всё дальше отдаляясь от хороших домов и приличных районов. Идти по обочине то ещё удовольствие. Движение машин и ветер растрепали волосы, теперь их только маленькими локонами расчёсывать, чтобы распутать, кеды в дорожной пыли и ещё постоянно вздрагиваю из-за громких звуков клаксона. Шутники, блин.

Судя по карте идти недалеко осталось. Начинается лес. Попыталась поймать попутку, но либо они проезжали мимо, игнорируя меня, либо ставили условия расплаты "натурой". И никто не захотел помочь просто от чистого сердца.

Вечереет, солнце садится, а я только сейчас захожу в лес. Обессилена. Есть очень хочется. Желудок скручивает от боли. Тошнит. Сильная слабость. По телу словно кипяток идёт. Я дойду. Чисто на упрямстве, но доползу.

Снова смотрю на карту. Так, нужно просто пересечь лес, а дальше начнется деревня. Только телефон до конца не сел, пятьдесят процентов заряда осталось. Итак, тропинка есть, значит, люди тут ходят. Попила воды и пошла дальше.

Здесь, в тени деревьев, было прохладно. Чёрт. А вот кардиган захватить не додумалась. Ускорила шаг. В лесу и так не слишком светло, а тут ещё темнеет. И всё было хорошо, тишина, свежий воздух, утоптанная дорожка, даже умудрилась найти полянку с земляникой и съесть горсточку ягод, как вдруг тропинка стала расходиться в разные стороны. И куда идти? Налево или направо? Достала телефон, чтоб посмотреть на карте свое местоположение и деревню, но всё слетело к чертям. Сети нет. Задрала голову к кронам деревьев, пытаясь успокоиться, а после пнула камушек в сторону. Чёрт!

И как быть-то? Тут почти ничего не видно. Достала фонарик. Итак, глупо, но… Энике-Бенике-ели-вареники… Палец указал направо. Сомнения есть, конечно, но не стоять же мне тут час, верно? Плевать, пошла направо. Тревожно, но…

В лесу окончательно стемнело, идти стала медленнее, так как видимость стала почти нулевой, да и силы иссякали. Пару раз спотыкалась об корни деревьев, чудом не упала, стесала руки об кору, когда цеплялась за ствол.

В какой-то момент заметила, что вокруг стало слишком тихо, но не успела сориентироваться, как меня резко прижали к дереву. Надо мной возвышался мужской силуэт с топором в руке.

Моё тело было ослабшим, ноги еле держали, сил на сопротивление не было, а в глазах двоилось. Сейчас меня зарубят топором и дело с концом. Может, оно и к лучшему? Конечно, было бы лучше, если б машина сбила, а тут в лесу меня даже не найдут и ведь умудрилась ещё встретить тут его… Кстати, кто он? Попыталась присмотреться…

— Леший, твою мать! — воскликнула и отключилась.

"Не ходи туда, где леший живёт!"

Моих щёк коснулось что-то мокрое, что привело меня в чувства. Распахнув глаза, первое, что увидела перед собой мужское лицо, склонившееся надо мной. Карие глаза внимательно и придирчиво рассматривали мое лицо. Его щеки и подбородок были покрыты лёгкой щетиной, а черные, как смоль волосы, взъерошены. Взгляд острый и в то же время скрывающий что-то внутри.

— Ты что здесь делаешь? Совсем мозгов нет, раз гуляешь ночью по лесу? — его голос был с хрипотцой, в котором слышалась тихая злость.

Да что я ему сделала, что он рычит на меня? У меня и без его нотаций проблем хватает. Находиться в его обществе не хотелось, хотя у меня сложилось впечатление, что где-то видела его.

— Я сейчас уйду, — хриплым голосом ответила я, пытаясь встать с мягкой поверхности.

Меня одолел сильный кашель, от бессилия обратно повалилась на спину, а после перевернулась на бок. Оказывается, я лежала на узенькой деревянной кровати, с тонким жёстким матрасом и одной небольшой узкой подушке. Кашель немного поутих, дыхание было тяжёлым, а остатки сил ушли на борьбу с моим дурацким состоянием.

— Ты останешься здесь, — безапелляционно возразил "Леший", который оказывается вообще не леший, а обычный мужчина.

Возражать не стала, сил не было ни на что. Да и если бы могла передвигаться, то что страшнее: идти по ночному лесу одной или быть наедине с этим парнем? Мне кажется, это одно и то же. Просто у меня есть шанс отлежаться до утра, а после спросить, куда идти дальше.

— Ты очень бледная. Когда в последний раз ела? — поинтересовался он, а я задумалась.

Если не ошибаюсь, то кушала в обед, когда в последний раз отрабатывала смену в кафе. Потом был скандал с матерью из-за того, что они украли мои деньги, утром меня заперли и отобрали остатки моего заработка, после же я сбежала без куска хлеба в желудке.

— Сутки назад, вроде.

— Садись, сейчас будем есть, — с тяжёлым вздохом сказал он и отошёл к столу и полке над ним.

Кое-как сев, опираясь спиной об бревенчатую стену, стала осматривать обстановку. Здесь ничего лишнего не было. Стол, две лавки, полка, узкая кровать, на которой я сижу, печка с поверхностью для готовки и что-то типа маленького погреба, предполагаю вместо холодильника. В углу стояло ведро с водой. На полу доски, вместо света несколько свечей.

— Ты здесь живёшь? — удивлённо спросила я.

По его внешнему виду не скажешь, что он бомж и сильно бедствует. На нем брендовая толстовка и такие же штаны, кроссовки хорошего качества, предназначенные для такой местности. Может, он беглый преступник? И скрывается здесь от правоохранительных органов? Если это действительно так, что живой мне отсюда не выбраться. Кто отпустит свидетеля?

— Нет, временно скрываюсь, — спокойно ответил он.

Ну, точно. Мне конец. Я сильнее вжалась плечами в стену. Интересно, он убьет меня сейчас или оставит сладкое на потом? Он обернулся. Видимо, почувствовал, как изменилось мое настроение. Усмехнулся.

— Я скрываюсь от тех, кто хочет меня убить. Тебе ничего не угрожает.

Вроде бы стало легче, но напряжение так и не отпускало. Вдруг врёт? Расслабляться нельзя.

Он стягивает с маленькой кастрюльки полотенце, на одну большую плоскую тарелку кладет круглый запечённый картофель, из сковородки перекладывает жаренные сосиски. От запаха еды в животе громко заурчало. Стало немного стыдно. Парень же сделал вид, что ничего не слышал.

— Я так понимаю, сидеть за столом ты не в состоянии, — он сделал два шага в сторону меня и сел рядом, — Прости, у меня только одна вилка, — разломил ребром прибора картошку, подцепил зубчиками вилки и протянул к моему рту. Я же хотела взять ее в свою руку, но он не позволил, отведя ее в сторону. Не понимающе взглянула на него.

— Сам покормлю, — и чуть ли не силой засунул кусочек картошки мне в рот.

Пока я жевала, он успел закинуть картошку себе в рот, а после разломить на несколько частей сосиски. Мы ели по очереди и никто даже не задумывался о том, что кто-то чем-то может болеть. Я бы вообще не побрезговала есть руками, голод оказался сильнее каких-то правил этикета и приличий.

— Спасибо, очень вкусно, — искренне поблагодарила я, когда на тарелке осталось ещё немного еды.

— Ешь ещё.

— Я наелась, спасибо.

Он доел и убрал грязную посуду на стол. Повернулся ко мне лицом и сел на скамейку. Мне стало неуютно. Его взгляд прощупывал каждый миллиметр моего тела, словно искал на мне изъяны. Они, конечно, есть, но чтобы увидеть мои шрамы меня нужно раздеть.

— Рассказывай. Как ты здесь оказалась?

Честно говоря, мне не хотелось рассказывать и плакаться чужому человеку, ждать какого-то понимания, сочувствия, ведь никто не поймет, что ты пережила, пока сами не окажутся в твоей шкуре.

— Я шла к бабушке и видимо ошиблась тропинкой, — пожала я плечами, не врала, а всего лишь недоговаривала.