Лесные тайнички (сборник)
Шрифт:
– Чего это ты, Воробей, раззадавался? Чего это ты расчирикался? Все хорошие певцы помалкивают ещё, а тебя прорвало – орёшь и подскакиваешь!
– Эх, Сорока, мне-то с моим голосом только и петь, пока другие молчат! На безрыбье и рак рыба, на бесптичье и воробей соловей! Чик-чирик!
– Все меня, Куропатку, обидеть норовят: в лесу – волк серый, в поле – хорёк бурый, в воздухе – ястреб пёстрый. Хоть бы ты меня, Лиса, пожалела!
– А я что – рыжая, что ли?..
– Слушай, Филин, неужели ты меня проглотить можешь?
– Могу, Крот, могу. Я такой.
– Неужто и зайчонка протолкнёшь?
– И зайчонка протолкну.
– Ну а ежа? Хе-хе…
– И ежа проглочу.
– Ишь ты! А как же колючки?
– А колючки выплюну.
– Смотри какой молодец! А медведь вон на ежа даже сесть боится…
– Эй, увалень, как звать-то тебя? Откуда, красногрудый, к нам в лес прилетел? Что же ты молчишь, воды, что ли, в рот набрал?
– Не-е, не воды – рябины. От удовольствия онемел!
– Слушай, Воробей, ты мужик умный, среди людей крутишься, не слыхал ты, что они про зайца-русака говорят? Хищный он зверь или нет?
– Ой, Яблонька, насмешила, ой, уморила! Какой же заяц хищник? С его крысиными зубами впору только кору глодать.
– Кору?! Ох, чуяла моя сердцевина: огложет меня со всех сторон хищник свирепый! Погубит, злодей!
НЕДОЛГО ДУМАЯ
Под кочкой, в сыром болотце, заметил Жалейкин маленького, слабенького лягушонка.
– Бедный, несчастный малыш! – воскликнул Жалейкин. – Как же плохо тебе, бедняжке, в этом грязном болоте! Темно, сыро, холодно! Но ты не унывай! Я спасу тебя, у меня дома тебе будет хорошо и уютно!
Дома Жалейкин посадил лягушонка в самую красивую расписную шкатулку, постелил на дно мягкую сухую вату, выставил шкатулку на тёплое солнышко и весело рассмеялся от радости.
– Помни, лягушонок, мои заботы! Будешь жить теперь в теплоте, сухости и чистоте. Не то что в твоём грязном болоте!
А лягушонок не радуется, а лягушонку не до веселья. Ему очень плохо, он чуть жив. Он перегрелся на солнце, засох и запутался в вате.
Как увидел его Жалейкин, так и заревел! Всего лягушонка облил слезами. И вовремя: ещё немножко – и лягушонок бы околел!
Помчался Жалейкин с лягушонком к болоту. Тому самому, где и сыро, и грязно, и холодно. Но где лягушонку так же хорошо, как Жалейкину в своей тёплой и чистой комнате.
Шёл Жалейкин летом по лесу и слушал пение птиц. До чего же поют хорошо!
Вдруг видит: птенчик сидит на пеньке. Беспомощный, маленький, одинокий.
«Наверное, он, бедняга, из гнезда выпал и родители его потеряли!» – подумал Жалейкин. И чуть не заплакал.
«Я возьму бездомного сиротку домой, – всхлипнул он, – и горькую жизнь его сделаю сладкой! Для тебя, пернатый друг, мне не жалко даже конфет! Ешь досыта ириски, подушечки и леденцы. Пей на здоровье лимонад, какао и кофе. Помни мою доброту и пой весёлые песни!»
Но птенчик от таких «забот» петь не стал. Сперва он нахохлился, а потом околел. Никогда уже не прозвенит его песенка в зелёном лесу.
Не знал Жалейкин, что птенчик не был сиротой – просто пришла пора из гнезда вылететь. Не знал, что не едят птенцы леденцы и ириски, не пьют кофе и лимонад. Не знал, что жалеть тоже надо уметь.
Пришёл Жалейкин в берёзовую рощу. Слышит: стучит кто-то, как топором.
Подкрался и видит: сидит на берёзе дятел и долбит её изо всех сил. Только щепки летят! Жалко ему стало берёзу.
– Кыш, вредная птица! – закричал Жалейкин. – Носищем своим все берёзы попортишь! – И запустил в дятла палкой.
Дятла прогнал, а не разглядел, что дятел-то сухую берёзу долбил. Очищал её от жуков, личинок и гусениц.
Расплодились жуки короеды, лубоеды и древоточцы. Стали берёзы в роще болеть и сохнуть. А Жалейкин знай охраняет рощу от дятлов! То палкой в дятла, то из рогатки.
До того доохранялся, что и охранять стало нечего. Была живая, весёлая роща, а стал мёртвый сухостой да валежник.
Всю зиму жил у Жалейкина в клетке зяблик. Кормил и поил его Жалейкин, клетку ставил у печки, чтобы зяблик не зяб.
Но вот закапали за окном сосульки, мартовское солнышко заглянуло в окно. Зяблик обрадовался весне и запел.
Жалко стало Жалейкину птичку. Весна-красна на дворе, а птичка в тесной клетке. «Лети, зяблик, на свободу, помни мою доброту!»
Прилетел зяблик в лес, а там ещё снег и холод. Не знает зяблик, где еду искать, куда от мороза спрятаться.
Вернулся зяблик из лесу и давай носом в окошко стучать, обратно в клетку проситься.
«Доброе золотое сердечко, – умилился Жалейкин. – Вернулся поблагодарить, что я на свободу его выпустил!»
А наутро видит – лежит под окном замёрзший зяблик. Понял Жалейкин, что нельзя летних птиц на волю ранней весной выпускать. Понял, да поздно…
Развелись в липовой роще лесные желтогорлые мыши. Так под ногами и шныряют, так и пищат!
Днём и ночью собирают мыши и прячут в свои кладовые опавшие липовые орешки.
«Вот мышиная напасть! – возмутился Жалейкин. – Разворуют все орешки и не прорастут в роще новые липки! Но этому не бывать: я защищу рощу от жадных мышей!»
Принялся Жалейкин вылавливать мышей капканчиками, мышеловками и ловчими банками.
– Всех вредителей перевёл в вашей роще! – похвастался Жалейкин лесоводу. – Вы мне за это должны спасибо сказать!
– А кто тебя об этом просил? – рассердился лесовод. – Ведь мыши на нас работали! Они складывали в свои кладовые самые отборные орешки, а мы их потом выкапывали и высаживали в роще, где нам было нужно!