Чтение онлайн

– Объяснения излишни, молодой человек, – сказал он, – изучение дела открыло мне больше, чем вы можете сами сообщить мне. Имя ваше Адриан ван-Гоорль; девица, любви которой вы добиваетесь, – Эльза Брант, дочь Гендрика Бранта, еретика и известного золотых дел мастера, недавно казненного в Гааге. Она очень красива, но удивительно неотзывчива на любовь и не умеет ценить вас. Если я не ошибаюсь, здесь примешиваются еще некоторые особые, важные обстоятельства. Девушка – богатая наследница, но ее состояние теперь исчезло и, как я имею повод предполагать, скрыто на одном из островов Гаарлемского озера. Она окружена влияниями, враждебными вам, с которыми вам, однако, можно будет сладить, если вы отдадите себя в мои руки, потому что я (вы должны знать это) не принимаю откровенности наполовину. Задатка я не прошу; когда состояние отыщется и девушка станет вашей счастливой женой, тогда вы заплатите мне за услугу, но не раньше.

– Изумительно, ученый сеньор, как истинно каждое ваше слово, – проговорил Адриан.

– Да, друг Адриан, но я еще не все досказал вам. Например… впрочем, теперь не время говорить. Принимаете вы мои условия?

– Какие условия, сеньор?

– Старые условия, без которых чудо невозможно. Необходимо доверие, безусловное доверие.

Адриан несколько колебался. Можно ли обещать безусловное доверие совершенно незнакомому человеку при первом свидании?

– Я угадываю ваши мысли и уважаю их, – продолжал мудрец, в душе подумавший, не зашел ли он слишком далеко. – Спешки нет; такие дела нельзя решать в один день.

Адриан согласился с этим, но высказал желание иметь немедленно какое-нибудь практическое указание. Мудрец закрыл лицо руками и стал размышлять.

– Первое, что следует сделать, – заговорил он, – это заставить девушку относиться к вам благосклонно, и этого лучше всего достигнуть (к подобному средству я не часто прибегаю), дав девушке выпить любовного напитка, составленного согласно требованиям настоящего случая. Если вы зайдете сюда завтра, то хозяйка этого дома – достойная женщина, хотя несколько суровая по внешности – передаст вам его.

– Это не яд? – подозрительно спросил Адриан.

– Какая глупость! Разве я торгую ядами? Напиток только приворожит сердце девушки к вам.

– Как же употреблять его?

– Дать выпить в воде или вине, которое она пьет, а потом стараться заговорить с ней как можно скорее. Итак, мы условились, – прибавил он мимоходом. – До свидания.

– Стало быть, задатка вы не требуете?

– Нет, пока все не совершится. Ах, если б вы знали, какое удовольствие для утомленного жизнью и много испытавшего человека помогать молодежи в достижении ее целей, способствовать бедной, тоскующей душе найти подругу, предназначенную ей небом, тогда вы не стали бы говорить о задатке! Кроме того (я буду с вами откровенен), в ту же минуту, как я вошел в эту комнату, я почувствовал в вас родственную натуру, способную под моим руководством совершить великие вещи, более великие, чем я могу сказать. Какое видение стоит перед моими глазами! Вы – муж красавицы Эльзы и обладатель ее большого состояния, а я возле вас – ваш руководитель по своей опытности и знанию. Чего мы не достигнем вдвоем! Это мечты, без сомнения, мечты; но как часто мои мечты бывали пророчеством! Но лучше забудьте их, мы же с вами будем друзьями! – Он протянул руку Адриану.

– С удовольствием, – отвечал Адриан, прикасаясь к холодным длинным пальцам. – Много лет я ищу кого-нибудь, на кого мог бы положиться, кто бы понял меня, как вы понимаете меня теперь, – я это чувствую.

– Да, да! Я действительно понимаю вас, – сказал маг.

– И подумать только, что я могу быть отцом такого дурака, – начал он рассуждать по уходе Адриана вслух, как делал часто, когда думал, что находится наедине с самим собою. – Впрочем, это мне на руку: в данном случае красивый, влюбленный в себя дурак может быть мне полезнее, чем молодой человек со здравым умом. Надо свести свои счеты. За наем конторы заплачено, и с первого числа я буду уже получать жалованье от правительства, как новый смотритель тюрьмы; стало быть, я могу заняться собиранием улик против почтенного наследника Бранта, Дирка ван-Гоорля, его предприимчивого сына Фоя и этого негодяя, Красного Мартина. Раз они попадут ко мне в тюрьму, уж непременно один из них выдаст мне тайну богатств Бранта. Женщины, вероятно, ничего не знают – они не скажут им; да я и не желаю иметь дело с ними: ничто не разубедит меня, что… – он содрогнулся, как при неприятном воспоминании. – Надо добыть неопровержимые улики; последние казни и допросы вызвали такой шум, что правительство не допустит казни без приличного предлога… Даже Альба и Кровавое Судилище начинают опасаться. Кто же может доставить лучшие улики, как не этот осел, сын мой Адриан? Но так как, по всей вероятности, у него где-нибудь да скрывается совесть, то лучше не давать ему заметить, что, разговаривая с ним, в сущности, допрашиваешь его. Прежде всего надо уличить старого друга Дирка в ереси, а против молодого человека и слуги возбудить обвинение в убийстве солдата и в пособничестве бегству еретиков с их состоянием. Убийство – тяжкое обвинение и не вызывает общественной симпатии, как ересь.

Он подошел к двери и позвал:

– Мег! Хозяйка!

Напрасно он трудился, так как едва отворил дверь, почтенная хозяйка очутилась у него чуть не в объятиях.

– Что это?.. Вы подслушивали? Какой стыд! Но женщины любопытны… – а про себя подумал: «Надо быть осторожнее. К счастью, я говорил негромко».

Он позвал Мег в комнату и, внимательно осмотрев последнюю, начал делать в ней некоторые приспособления.

В сумерки следующего дня Адриан вернулся, согласно обещанию, и был впущен в ту же самую комнату, где застал Черную Мег, которая передала ему маленький пузырек с совершенно прозрачной как вода жидкостью, что было весьма естественно, так как в действительности в пузырьке было не что иное, как вода.

– И это питье в самом деле повлияет на ее сердце? – спросил Адриан, рассматривая пузырек.

– Это удивительное лекарство, – отвечала старуха, – кто выпьет его, сходит с ума от любви к давшему его. Оно составлено по рецепту самого мага из драгоценных трав, не имеющих никакого вкуса и растущих только в африканских пустынях.

Адриан понял и стал шарить в кармане. Мег протянула руку, чтобы получить награду. То была длинная костлявая рука с длинными костлявыми пальцами, и на ней недоставало одного пальца. Мег увидала, что Адриан смотрит на руку и поспешила объяснить:

– Со мной случилось несчастье, – сказала она, – мясник резал свинью и отхватил мне палец.

– У вас было кольцо на этом пальце? – спросил Адриан.

– Было, – мрачно и сердито отвечала она.

– Как странно! – вырвалось у Адриана.

– Почему?

– Потому что я видел палец, длинный женский палец с золотым кольцом на нем, как будто отрубленный от вашей руки. Вероятно, мясник спрятал его на память.

– Может быть, герр Адриан; а где он теперь?

– Теперь он сберегается, или по крайней мере сберегался в банке со спиртом, привязанный ниткой к пробке.

Злое лицо Мег передернулось.

– Достаньте мне его, – хрипло сказала она. – Я много делала для вас, герр Адриан, сделайте это для меня.

– На что он вам?

– Чтобы по-христиански похоронить его, – мрачно проговорила она. – Не годится и не на счастье, если человеческий палец сохраняется в банке, как какой-нибудь жук или ящерица. Достаньте его – я не спрашиваю, у кого он, – иначе я не стану больше помогать вам в ваших любовных делах.

– Хотите получить вместе с тем и рукоятку кинжала? – колко спросил он.

Она искоса взглянула на него своими черными глазами. Этот молодой человек знал слишком много.

– Мне нужен палец с кольцом, который мясник отрубил, свежуя свинью.

– Может быть, тетушка, вам и свинку хотелось бы получить? Не ошибаетесь ли вы? Вы, может быть, сами хотели перерезать ей горло, а она откусила вам палец.

– Если мне понадобится свинья, я стану искать ее в хлеву… Принесите мне банку или…

Она не успела окончить, так как дверь отворилась и в комнату вошел маг.

– Вы ссоритесь? – укоризненно спросил он. – Из-за чего? Я догадываюсь. – Он провел рукой по лбу. – Тут замешан палец – перст судьбы?.. Нет, не то? А!.. – Он схватил руку Мег и, как бы осененный новым вдохновением, добавил: – Теперь понимаю. Принесите его, друг Адриан; мертвый палец приносит несчастье всякому, кроме его владельца. Сделайте это для меня.

– Хорошо, – отвечал Адриан.

– Моя сила увеличивается, – продолжал маг как бы про себя. – Я вижу эту честную руку и большой меч, но пока еще не стоит говорить: этого еще слишком мало. Оставьте нас, тетушка. Даю вам слово, ваш палец вернется. Да, вместе с золотым кольцом. А теперь, мой молодой друг, поговорим. Вы получили напиток? Говорю вам, что он окажется действенным, он заставит ожить мраморную Галатею. Пигмалиону, вероятно, был известен этот секрет. Но расскажите мне что-нибудь о вашей жизни, о том, что вы изо дня в день думаете и делаете: когда я даю свою дружбу, я люблю жить жизнью моих друзей.