Чтение онлайн

3. Заменить КПЛ частным сектором в вопросе испытания лекарств.

Отменить полномочия КПЛ по контролю фармацевтических испытаний. Бюрократический подход на годы задерживает появление опробованных медикаментов, что ведет к росту их стоимости. Испытания в частном секторе хорошо себя зарекомендовали в других отраслях и могли бы давать врачам и больным всю необходимую информацию, помогающую им самим принимать разумные решения о том, что и с какой целью употреблять. Не будь вмешательства КПЛ, у нас было бы изобилие безопасных, качественных медикаментов по ценам ниже нынешних.

4. Заменить государственное медицинское лицензирование частным.

Покончите с монополией организованной медицины в здравоохранении. В качестве первого шага законодатели штатов должны открыть лицензирование выпускников всех медицинских учебных заведений, а не только утверждённых АМА. В других странах есть множество хорошо подготовленных и опытных врачей, которые не могут практиковать в нашей стране.

В любом случае, государственное лицензирование медиков должно прекратиться. Есть много специалистов с медицинскими навыками, которые не являются лицензированными врачами: медсестры, няни, фельдшеры и т. д. Одна из причин, отчего медицинский уход стоит так дорого, состоит в том, что очень многое из того, что вполне компетентно могут выполнить эти специалисты, по закону могут делать лицензированные медики. Использование услуг этих медицинских специалистов сэкономило бы больным миллиардные суммы. Что нужно пациенту, так это только информация о подготовке, опыте и квалификации медика, для того чтобы больной мог купить надлежащий уровень консультации и лечения. В настоящее время существуют частные медицинские комиссии, выдающие свидетельства медицинским специалистам. Без обязательного государственного лицензирования этот процесс сертификации распространился бы на всех медицинских специалистов с разными уровнями подготовки.

5. Освободить от регулирования больницы.

Как правило, штаты не разрешают строительство и расширение больниц, пока инициаторы проекта не докажут дополнительную необходимость в них. Предприниматели от медицины, желающие предложить госпитальные услуги, должны иметь такую возможность. Конкуренция снижает цены, когда рынок функционирует в нормальных условиях.

6. Покончить с программами льготной медицинской помощи.

Со времени своего введения программы льготной помощи престарелым и неимущим нанесли неизмеримый ущерб системе здравоохранения и обходятся в сотни миллиардов налогового бремени, являясь тяжелым гнётом для экономики. Многие люди поставлены в такое положение, при котором им трудно понять, как могли бы они выжить без этих программ, поэтому самое большое препятствие к прекращению их действия лежит в политической области.

Первым логичным шагом стало бы упразднение медицинской помощи неимущим, поскольку эта программа — часть финансирования за счёт федеральных налогов программы медицинских пособий, проводимой штатами. Нет никакого смысла взимать с американцев налоги, качать деньги в Вашингтон, а затем рассылать остатки обратно по штатам. Штаты должны затем свернуть свои программы медицинских пособий наряду со всеми государственными пособиями, как об этом говорилось в 12 главе. Медицинская же помощь престарелым — просто федеральная программа пособий для стариков, большинство которых сами могут осилить оплату медицинских счетов. Первым шагом к отмене этой программы стало бы выведение из неё тех, кто по финансовому положению способен оплачивать собственные счета. С течением времени программа должна быть свернута полностью.

Люди достойны прожить длинную и здоровую жизнь. Уменьшение роли государства в здравоохранении и передача больших прав на принятие решений в этой области индивидам — первый шаг к тому, чтобы сделать это возможным.

Центральной либертарианской мыслью относительно правительства является идея о том, что правительственные чиновники должны подчиняться тем же моральным нормам, что и все остальные люди. Другими словами, правительство (и любой нанятый им человек) должно подчиняться закону.

В случае с федеральным правительством этим законом является Конституция; правительство имеет и может применять только те полномочия, которые явно и недвусмысленно даны ему Конституцией.

Такая позиция может показаться революционной. На сегодняшний день суды признают немногие конституционные ограничения на полномочия Конгресса и президента. Но американцы, которые ратифицировали Конституцию, были бы поражены таким ее экспансионистским толкованием. Они были бы шокированы тем, что федеральному правительству позволено законодательно регулировать фактически все аспекты нашей жизни.

В наше время доминирует идея о том, что правительство может и должно решать любую проблему, возникающую в обществе. Независимо от того, что случается, если кому-то не нравится результат, типичной реакцией бывает: «это должно регулироваться законом». Законодатели, впрочем, всегда рады откликнуться. И они никогда не задаются вопросом, относится ли затронутый вопрос к тому типу, который может быть эффективно решен в законном порядке. (Такие вопросы вообще достаточно редки). И еще меньше их волнует, должен ли этот вопрос решаться законом.

Есть ли вообще аспекты нашей жизни, которые федеральному правительству следует оставить в покое? Очевидно, что множество политиков в Конгрессе и исполнительной власти не осознает, что существуют какие-либо ограничения. Посмотрите хотя бы на огромное количество федеральных агентств и Федеральный реестр (содержащий 78 000 страниц федеральных предписаний, норм, президентских обращений и исполнительных приказов только за 2004 год).

Тот факт, что Конституция дает Конгрессу только ограниченный набор конкретных полномочий, и что большая часть того, что реально делает Конгресс лежит далеко за его функциями, не препятствуют постоянно растущей жажде политиков к контролю над нашей экономической жизнью.

Конгресс вместе с исполнительной властью не отстает и в своей страсти к вмешательству в нашу частную жизнь. Наиболее яркий пример — это «война с наркотиками». Что может быть более «личным» решением, чем выбор того, чем начинять свое тело? Где в Конституции сказано, что Конгрессу дана власть объявлять преступлением прием каких-либо химических веществ? Для любого человека, хоть чуть-чуть владеющего английским языком, очевидно, что такая власть нигде не указана в Конституции. Конгресс не имеет никакой конституционной власти принимать законы в отношении вашего здоровья, лечения и любой субстанции (шоколада, картофеля-фри?), которую вы решите принять внутрь.

Отцы Конституции — и американский народ, который ратифицировал ее — были исключительно внимательны в отношении рисков создания федерального правительства. Они знали, что политики и правительственные служащие будут неминуемо стремиться к расширению своей власти (В 1788 Томас Джефферсон предупреждал в известном изречении: «Естественный ход вещей ведет к убыванию свободы и росту влияния правительства»).

Сторонники предлагаемой Конституции доказывали, что она создаст компактное и сравнительно слабое правительство, полномочия которого будут четко прописаны в Конституции. Но это показалось американцам недостаточным. До своего согласия на ратификацию Конституции они потребовали принятия Билля о Правах, в явном виде перечисляющего вещи, которые федеральному правительству запрещалось делать. К примеру, Билль о Правах устанавливает, что Конгресс «не издаст ни одного закона», направленного на ограничение свободы слова, свободы вероисповедания, применение жестоких или необычных наказаний, нарушающего право людей «иметь и носить оружие» и так далее.

В противовес доказывалось, что Билль о Правах не требуется, так как новому федеральному правительству не было дано полномочий нарушать права людей. Федеральное правительство, по их мнению, имеет те и только те права, которые явно перечислены в Конституции. Оппоненты также доказывали, что, перечисляя конкретные права, которые правительство не может нарушать, Билль о Правах приведет к интерпретации, что эти и только эти права защищены. В ответ на приведенные аргументы Джеймс Мэдисон предложил Девятую и Десятую Поправки, которые были включены в Билль о Правах.