Чтение онлайн

— Ты не понял… — с трудом выговорил я. — Понимаешь? Он был где-то здесь!

— Кто? — Сарко нахмурился. — Тигр?

— Нет. Тот, кого мы искали… Понимаешь?

— Ты бредишь.

— Да нет же! Я видел его своими глазами!

— Ну, ладно. Разберемся. Ты лежи.

Роман достал из кармана комбинезона тюбик с СКРом и осторожно разлил прозрачный голубоватый гель на мои раны. Я почувствовал острое жжение, затем мышцы сковал холод, пробираясь до самых костей.

— Пока будет держать, — сообщил Сарко. — Но тебе нужно срочно оказать медицинскую помощь! Иначе… — Он сделал красноречивый жест рукой. Стал освобождать меня от ремней с оружием и приборами.

— Ну-ка, хватайся. Крепче!

Роман подставил мне свою спину, взвалил меня себе на плечи. Поднялся с земли, тяжело пошел через кусты. Мы оказались на поляне. Я увидел гравиплан Сарко. Люк был открыт. Роман взобрался внутрь аппарата, осторожно положил меня на мягкое сидение. Сам уселся за управление и сразу же поднял гравиплан в воздух. Всю дорогу я лежал в полузабытьи. Роман часто оглядывался на меня. Иногда до меня доходили его слова.

— Что с тобой случилось? Авария?

Я мотнул головой. С трудом ворочая губами, проговорил:

— Что-то в стабилизаторе…

— Ты сообщил о себе на Базу? Я не мог с тобой связаться. Нашел по сигналам датчика. Еще немного, и эти падальщики растащили бы тебя по всему лесу… Ты сообщил об аварии?

— Нет. Моя рация неисправна…

Сарко говорил отрывисто и взволнованно. Когда я сказал про рацию, он замолчал и не произнес больше ни слова до самой Базы. А я погрузился в тревожную дремоту, граничившую с обмороком, и очнулся только тогда, когда мы сели на Базе.

Простор мира, усеянного иглами звезд, торжественная монументальная неподвижность, кажущаяся незыблемой и вековечной, вселяли в душу чувство счастья, освобождения, сознания собственной силы. Внезапно что-то изменилось в этом мире, затерянном во мраке и чудовищном холоде на окраинах Солнечной системы. Я не сразу сообразил, что это зажглись осветители челночного ракетоплана. Еще чернее стала темнота вокруг, потускнели свирепые звезды. Мне очень хотелось посмотреть в сторону Земли, но я знал, что там сейчас было только Солнце.

В ярком белом свете ощутимо выделился громадный корпус Орбитальной-6. Покрытие ее из кристаллически перестроенного анизотропного иридия сверкало в лучах прожектора огненными искрами. Через несколько минут ракетоплан уменьшил напряжение: свет стал желтым и менее интенсивным. Я отчетливо увидел длинный цилиндрический корпус с широкими окнами-иллюминаторами и пристроенным к другому концу куполом обсерватории. Ниже располагались доки для межпланетных кораблей, мощные энергоприемники и технические помещения станции. Все это венчалось громадным кольцом, собранным из отдельных цилиндрических секций, в котором размещались жилые помещения Орбитальной, заманчиво горевшие множеством иллюминаторов.

На пульте управления нашего корабля задребезжал звонок — сигнал подготовки к стыковке. Яркий свет загорелся на звездном узоре неба и тотчас погас, потом вспыхнул еще и еще. На Орбитальной-6, отвечая ему, также зажигались и гасли огни. Завязался безмолвный световой разговор. Ракетоплан медленно приближался к цели, поочередно работая маневровыми двигателями и слегка раскачиваясь в пустоте. Теперь наш корабль шел по радиотропе — локатор станции цепко держал его в своем луче. Пилоты ракетоплана изредка отдавали короткие команды по внешней связи, сверяясь с работой навигаторов в приемном доке станции.

Я внимательно следил за точными движениями звездопроходцев. Сидевший рядом со мной Клим Фехнер положил руку мне на плечо, кивнул в сторону станции. Я выглянул в боковой иллюминатор. Под килем ракетоплана загорелись зеленые огни, отмечая стыковочные узлы. Тотчас в темноте обозначился правильный квадрат, отмеченный мерцающими желтыми огнями, — это медленно приближалась площадка причала. Ракетоплан беззвучно повернулся, выпустив две ослепительные струи газов из маневровых двигателей. Звезды заплясали в диком хороводе, исчезло далекое Солнце, и вся Вселенная, казалось, мчалась неизвестно куда. Орбитальная оказалась не сбоку, а где-то внизу, и корабль, воспользовавшись этим, осторожно спустился на приготовленное ему место на маленьком «ракетодроме».

Теперь я мог подробнее рассмотреть стыковочный ангар. Громадная глубокая ниша уходила внутрь станции. Обшивка здесь была словно изглодана оспой: мелкие и крупные щербины и щели — следы от мелких метеоритных частиц — покрывали корпус станции. Над нишей располагалась бортовая наблюдательная площадка, где за толстым стеклом сидел человек и сосредоточенно следил за нами, переговариваясь с кем-то, кто сидел сзади. В глубине ангара я заметил еще несколько ракетопланов. Судя по выступающим рулям высоты и широким веерам фотоэлементов, это были автоматические грузовые корабли, доставлявшие на станцию грузы серы с Ио и метана с Тритона и Титана [22] .

Стыковка закончилась. Мы поблагодарили пилота и выбрались в тесную шлюзовую камеру. Около минуты ждали, пока откачается воздух. Затем люк беззвучно распахнулся, и я шагнул в пустоту. Узкая платформа из рифленых листов циркониевой бронзы вела во входной тамбур станции. Мгновенно я перестал ощущать, где верх, где низ. Звезды были всюду: справа, слева, сзади, впереди, внизу. Лишь переходная площадка, к которой плотно прилипали магнитные подошвы ботинок скафандра, давала относительное представление об объеме в этом бесконечном невесомом мире.

Шедшая рядом со мной Тая Радж неожиданно пошатнулась, взмахнула руками, хватаясь за воздух. Я поспешил удержать ее. Услышал в наушниках взволнованный голос девушки:

— Извини, Влад. С непривычки у меня закружилась голова.

Все время кажется, что могу упасть в эту бездонную пропасть!

— Ничего, — ободрил ее я. — К этому быстро привыкаешь. Старайся не думать о бесконечности. Представь, что плывешь в удивительно прозрачной воде над дном океана. И не забывай про магнитные ботинки!

Я не видел лица Таи Радж — его скрывал опущенный светофильтр шлема, — но мне показалось, что она благодарно улыбнулась мне.

— Действительно, — снова зазвучал в наушниках шлемофона ее голос, теперь уже с оттенком восхищения, — это очень красиво! Помнишь, как у поэта: «купаться в звездах»?!

В наушниках у меня раздался веселый смешок, и голос Майя Ирвинга произнес:

— Ага! Попробуй, искупайся!

Я сообразил, что наш разговор был слышен и всем остальным добровольцам.