Чтение онлайн

2486 год. Планета Земля, космопорт «Нотрек».

Номер Яна Погорельского полностью копировал номер Гарвича. Тут и догадываться не нужно: все номера одинаковы как близнецы, распределения на «стандарты», «люксы» и прочей градации не было. Да и зачем, когда в Азуре все равны? Равенство во всём – от номеров гостиниц, до места секретаря Совета. Идеальный коммунизм.

Утром, по своему обыкновению, Ян поднялся рано. Солнце только-только поднималось, поливая космопорт кроваво-красным светом. Из окон гостиницы было видно, как на металлических тушах кораблей красные блики отражались, будто сгустки крови.

На часах было шесть. Время встречи оговорено не было, Гарвич ограничился своим обычным «с утра». Насколько помнил Ян, обычно это означало «сразу после завтрака», и, если завтрак начинался в семь, значит, в семь пятнадцать нужно было быть у Гарвича как штык. В общей столовой гостиницы накрывался так называемый «общий стол» – по сути, тот же шведский, но азурцы намеренно изменили название: ни одно слово не должно было напоминать о прежнем распределении людей по нациям, ни единого напоминания о былом неравенстве, даже географическом.

За завтраком Ян надеялся встретить кого-то из коллег по сопротивлению – не втроём же они улетают с планеты – но ни одного знакомого лица он так и не нашёл. Он предполагал, что наверняка, из боевого крыла кто-то должен полететь с ними, ну и пара человек из разведки, хотя последних он никогда не видел в лицо. Конечно, Ян желал не просто приятельских объятий – хотя от них он не отказался бы – а вот расспросить коллег про готовящееся дело ему было и вправду интересно. На крайний случай можно было встретить хотя бы Гарвича и Сюзанну, но и тех он в столовой не застал.

Гарвич уже ждал Яна, когда он позвонил в дверь. Гарвич открыл, и сел за стол, как и сидел до этого, запустив руки в волосы.

Кроме них в комнате оказалось ещё двое мужчин, уже одетых в лётные комбинезоны, одного из них Ян знал по боевой работе, это был Эндрю Клайфтон, такой же боевик, как и Ян. Они не раз участвовали в одних и тех же диверсиях, второго он видел впервые.

Выбор Клайфтона был не случаен – один из лучших бойцов, молодой лет на шесть старше Яна. Да и собственные счёты с азурцами имелись: его родители были вывезены с земли, да так и сгинули на какой-то производственной планете: ещё за три года до «Идальгера» от них перестали поступать хоть какие-то весточки. Живы ли, мертвы ли – никто не знал, в СБА не допросишься. Брат погиб в одной из стычек с «эсбэшниками». Клайфтону было за что мстить.

Незнакомец назвался как Хуго Баргас. Ян много слышал про него, он был начальником разведки сопротивления, но никогда не видел его ни вживую, ни на фотографиях. Баргасу было уже много лет – чуть меньше шестидесяти. Несмотря на солидный возраст Баргас держался, что называется, как огурец – он был всегда спортивен и моложав, строен и молод лицом. Казалось, начнись заваруха – и он побежит на боевое задание быстрее всех, да не просто быстро, а со скоростью мотоцикла. Ян искренне позавидовал ему – ещё неизвестно, сможет ли он быть таким же в этом возрасте. «Доживу ли…» – пронеслось в голове, но испугавшись, он прогнал этим мысли прочь.

Ян воспринял их присутствие спокойно, а вот у мужчин его появление вызвало волнение – он почувствовал лёгкое колебание воздуха в момент своего появления, в котором чувствовалось и сбивчивое дыхание, и учащённый пульс. Лиловые фамилию «Погорельский» произносили обычно с придыханием – он был живой легендой для всего сопротивления. А сейчас, когда в течение года после трагического успеха на «Идальгере» о Яне практически не было слышно, все решили, что «тот самый Погорельский» уже и умер. «Я уже думал, что ты погиб…» – Клайфтон так и сказал, когда пожимал руку. Ян лишь горько усмехнулся в ответ. Лишь связные знали, что он жив, раз регулярно забирал шифровки.

«Куда я денусь с подводной лодки…» – ответил Ян многозначительно.

Когда Ян и Гарвич встретились – Яну тогда было всего шестнадцать лет – Гарвич понял, что нашёл его. Того, кого он искал всё это время. И никогда не отпускал его далеко. Гарвичу был нужен именно такой человек, приближенный к центру: с альтернативным взглядом на вещи, имеющий свою твёрдую убеждённость и смелость в её проявлении, чёткую позицию, грамотность в решении поставленных задач, уверенность в бою и принятии решений. И при этом Ян никогда не претендовал на место Гарвича – и для того это был подарок судьбы: соратник, обладавший таким же талантом руководителя никогда и ни при каких условиях не требовавший для себя привилегий, каких-то мест или должностей. Всё, что нужно было Яну Погорельскому – свобода землян. И сегодня, в час, когда от людей, руководителей центра и приближённых, требовалось принять решение – остаться в деле или отказаться от своей работы – Ян выбрал первое. И Гарвич никогда бы не позвал Яна, если б не был на сто процентов уверен в том, что он согласится. Его твёрдая интуитивная уверенность в Яне Погорельском не подвела его и на этот раз. И Ян был с ним.

Разработать боевую операцию так, чтоб она была идеальной – пожалуйста. Выжить там, где практически это невозможно, и спасти партнёров – пожалуйста. Высказать своё неодобрение на решение Гарвича – на это Ян тоже был горазд. Он был единственный, чьё внутренне хладнокровие позволяло напрямую указывать лидеру, что тот неправ, причём Ян делал это таким образом, что Гарвич ни разу не усомнился ни в своём лидерстве, ни в верности Яна. Кроме того, способности к телепатии и мастерское владение телекинезом в сочетании с каким-то потусторонним спокойствием, граничившим с цинизмом, заставляли Лиловых относить Яна к области неизведанного. За свои способности он получил позывной «Шаман».

И теперь Шаман был снова в деле.

Гарвич поднял голову, указал пальцем на сумку:

– Ян, вот твои вещи. Барахло в большом отделении, документы – в боковом кармане. Переодевайся, потом сразу пойдём на контроль, у нас вылет в половину десятого. Сюзанна нас ждёт в холле. Челнок уже готов к старту, называется «Спектр». Я проверил номер – «жучков» нет, можем разговаривать свободно, – и он опять опустил голову на руки.

В имени Сюзанны Ян уловил какую-то тревогу, волнение, обиду… Что это? Он вспомнил свои вчерашние домыслы и удивился, что чувства Гарвича с ними совпали. Впрочем, это и вправду могло быть лишь совпадением.

Ян обратился коллегам:

– Что с ним? – вопрос был таким, будто Гарвич не слышал этого вопроса.

– Мигрень… –сообщил Баргас и пожал плечами.

Ян стал собираться. Открыл сумку – ничего не обычного: предметы мужской гигиены, такой же полётный комбинезон, пилотные ботинки. Он переоделся, ботинки зашнуровались сами, комбинезон сам подогнался по фигуре. Он сложил гражданское в сумку, повеисл её на плечо и спросил:

– Ну что, вперёд? Попьём кровушки?

А в голове, словно непрошенные, возникли мысли: «Прощай, Земля! Не знаю, увижу ли я тебя вновь!»

Перед выходом из номера Гарвич огласил легенду: «груз – продовольственный, летим на планету Тац». Потом «раздал» всем профессии, которые в точности совпали с их мирными специализациями: Гарвич – первый пилот и командир борта, Ян – радист гиперпространственной и планетарной связи, Баргас – сопровождающий груза, Клайфтон – бортинженер и запасной пилот, Сюзанна – второй радист. Теперь-то Ян понял на чём основывался подбор исполнителей – нужно было не только принести пользу операции, но «попасть» в специальность членов экипажа.