Рассказы о жизни людей этого века, в том числе и подростков, пройдут перед вами и дадут представление о целой эпохе жизни людей в России и за ее пределами.
Василий Андреевич Жуковский (1783–1852)
В Третьяковской галерее в Москве есть портрет Василия Андреевича Жуковского, созданный в 1816 году знаменитым художником Орестом Кипренским.
На этом портрете мы видим молодого сочинителя на фоне пейзажа: башни средневекового замка, ненастное облачное небо. Картина написана в духе того времени – портрет, созданный Кипренским, отражает поэтические мотивы творчества Жуковского. Грустью наполнены и лирические произведения Жуковского – поэта-романтика. Он часто обращался к картинам средневековья и ярким образам фольклора.
Поэзия Жуковского была популярна среди современников. Его стихи пронизаны удивительной музыкальностью. Пушкин писал:
Его стихов пленительная сладостьПройдет веков завистливую даль,И, внемля им, вздохнет о славе младость,Утешится безмолвная печальИ резвая задумается радость.
Много мелких деталей сохранила память современников о жизни и облике Жуковского, о его доброте и желании помочь в беде друзьям и совершенно чужим людям.
Особенно доброжелательно относился поэт к детям, обладая несомненным педагогическим талантом. Много лет Василий Андреевич был воспитателем и наставником будущего царя Александра II. Он следил за его образованием и помогал в решении многих жизненных проблем. И когда в Царском Селе царским детям был подарен остров на одном из озер, они «насадили деревьев и цветов, выстроили кирпичный домик, сделали для него мебель. И уже позже, взрослым, Александр поставил туда бюст Жуковского – в воспоминание о счастливых днях детства». Так пишет об этом периоде жизни Жуковского писатель XX века Борис Зайцев.
У Василия Андреевича Жуковского было драгоценное качество – доброта. С юных лет он был таким доброжелательным человеком, что те люди, которые были рядом с ним, становились его верными друзьями. И тема дружбы постоянно звучала в его произведениях.
Прочтите его стихотворение, которое так и называется «Дружба».
Дружба
Скатившись с горной высоты,Лежал на прахе дуб, перунами разбитый;А с ним и гибкий плющ, кругом его обвитый…О Дружба, это ты!
Наверное, это произведение можно назвать и стихотворением, и притчей: даже ученикам понятна его аллегория. Как гибкий плющ обвивал ствол и ветви мощного дуба, когда тот был в расцвете сил, так он остался вместе с ним и тогда, когда дуб оказался накануне гибели. Как бы мы ни определили жанр этого произведения, оно говорит о преданной дружбе.
Умея преданно дружить, поэт, даже обращаясь к картинам природы, всегда связывал с ней это благородное свойство, которое было одной из важнейших тем его творчества.
Так в своей элегии, грустном по настрою стихотворении «Вечер», рисуя поэтические картины летнего вечера, он прежде всего и более всего вспоминает о дружбе:
Где вы, мои друзья, вы, спутники мои?Ужели никогда не зреть соединенья?………………………Где клятвы, данные природе,Хранить с огнем души нетленность братских уз?И где же вы, друзья?..………………………
Картины природы, неразрывно связанные с темой дружбы, вы часто встретите в стихах Жуковского, как и в стихах Пушкина.
Вот строфы из того же стихотворения «Вечер», которые вошли в оперу П. И. Чайковского по повести А. С. Пушкина «Пиковая дама».
Уж вечер… облаков померкнули края,Последний луч зари на башнях умирает;Последняя в реке блестящая струяС потухшим небом угасает.Все тихо: рощи спят; в окрестности покой;Простершись на траве под ивой наклоненной,Внимаю, как журчит, сливался с рекой,Поток, кустами осененный!Как слит с прохладою растений фимиам!Как сладко в тишине у брега струй плесканье!Как тихо веянье зефира по водамИ гибкой ивы трепетанье!
Баллада
Давайте познакомимся теперь с жанром баллады. Вспомним, что баллада развилась из народной плясовой песни, распространенной во Франции, а затем в Италии. Широкое развитие получили исторические баллады в Англии и Германии. Многие русские поэты XIX и XX веков обращались к жанру баллады.
Баллада – лироэпическое стихотворное произведение с ярко выраженным сюжетом исторического или бытового характера, в котором часто используются темы и герои из мифов.
Почитайте баллады Жуковского – поэтические произведения на сюжеты исторических событий или легенд и преданий. Они часто рассказывают о битвах и гибели героев, об их смертельных схватках с врагами… Как правило, герои баллады – смелые, неподкупные и благородные люди – вызывают сочувствие и восхищение читателей. Это действительно герои в настоящем смысле этого слова. Нас привлекают их облик, поступки и то, как они следуют велениям своей чести.
Кубок
(В. А. Жуковский)
«Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой,В ту бездну прыгнет с вышины?Бросаю мой кубок туда золотой:Кто сыщет во тьме глубиныМой кубок и с ним возвратится безвредно,Тому он и будет наградой победной».Так царь возгласил, и с высокой скалы,Висевшей над бездной морской,В пучину бездонной, зияющей мглыОн бросил свой кубок златой.«Кто, смелый, на подвиг опасный решится?Кто сыщет мой кубок и с ним возвратится?»Но рыцарь и латник недвижно стоят;Молчанье – на вызов ответ;В молчанье на грозное море глядят;За кубком отважного нет.И в третий раз царь возгласил громогласно:«Отыщется ль смелый на подвиг опасный?»И все безответны… вдруг паж молодойСмиренно и дерзко вперед;Он снял епанчу [4] , и снял пояс он свой;Их молча на землю кладет…И дамы, и рыцари мыслят, безгласны:«Ах! юноша, кто ты? Куда ты, прекрасный?»И он подступает к наклону скалы,И взор устремил в глубину…Из чрева пучины бежали валы,Шумя и гремя, в вышину;И волны спирались, и пена кипела:Как будто гроза, наступая, ревела.
4
Епанча – широкий плащ без рукавов.
И воет, и свищет, и бьет, и шипит,Как влага, мешаясь с огнем,Волна за волною; и к небу летитДымящимся пена столбом;Пучина бунтует, пучина клокочет…Не море ль из моря извергнуться хочет?И вдруг, успокоясь, волненье легло;И грозно из пены седойРазинулось черною щелью жерло;И воды обратно толпойПомчались во глубь истощенного чрева;И глубь застонала от грома и рева.И он, упредя разъяренный прилив,Спасителя-Бога призвал…И дрогнули зрители, все возопив, —Уж юноша в бездне пропал.И бездна таинственно зев свой закрыла:Его не спасет никакая уж сила.Над бездной утихло… в ней глухо шумит…И каждый, очей отвестиНе смея от бездны, печально твердит:«Красавец отважный, прости!»Все тише и тише на дне ее воет…И сердце у всех ожиданием ноет.«Хоть брось ты туда свой венец золотой,Сказав: кто венец возвратит,Тот с ним и престол мой разделит со мной! —Меня твой престол не прельстит.Того, что скрывает та бездна немая,Ничья здесь душа не расскажет живая.Немало судов, закруженных волной,Глотала ее глубина:Все мелкой назад вылетали щепойС ее неприступного дна…»Но слышится снова в пучине глубокойКак будто роптанье грозы недалекой.И воет, и свищет, и бьет, и шипит,Как влага, мешаясь с огнем,Волна за волною; и к небу летитДымящимся пена столбом…И брызнул поток с оглушительным ревом,Извергнутый бездны зияющим зевом.Вдруг… что-то сквозь пену седой глубиныМелькнуло живой белизной…Мелькнула рука и плечо из волны…И борется, спорит с волной…И видят – весь берег потрясся от клича —Он левою правит, а в правой добыча.И долго дышал он, и тяжко дышал,И Божий приветствовал свет…И каждый с весельем: «Он жив! – повторял. —Чудеснее подвига нет!Из темного гроба, из пропасти влажнойСпас душу живую красавец отважный».Он на берег вышел; он встречен толпой;К царевым ногам он упал;И кубок у ног положил золотой;И дочери царь приказалДать юноше кубок с струей винограда;И в сладость была для него та награда.«Да здравствует царь! Кто живет на земле,Тот жизнью земной веселись!Но страшно в подземной таинственной мгле…И смертный пред Богом смирись:И мыслью своей не желай дерзновенноЗнать тайны, им мудро от нас сокровенной.Стрелою стремглав полетел я туда…И вдруг мне навстречу поток;Из трещины камня лилася вода;И вихорь ужасный повлекМеня в глубину с непонятною силой…И страшно меня там кружило и било.Но Богу молитву тогда я принес,И Он мне спасителем был:Торчащий из мглы я увидел утесИ крепко его обхватил;Висел там и кубок на ветви коралла:В бездонное влага его не умчала.И смутно все было внизу подо мнойВ пурпуровом сумраке там,Все спало для слуха в той бездне глухой;Но виделось страшно очам,Как двигались в ней безобразные груды,Морской глубины несказанные чуды.Я видел, как в черной пучине кипят,В громадный свиваяся клуб:И млат водяной, и уродливый скат,И ужас морей однозуб;И смертью грозил мне, зубами сверкая,Мокой [5] ненасытный, гиена морская.И был я один с неизбежной судьбой,От взора людей далеко;Один меж чудовищ с любящей душой,Во чреве земли, глубокоПод звуком живым человечьего слова,Меж страшных жильцов подземелья немова.И я содрогался… вдруг слышу: ползетСтоногое грозно из мглы,И хочет схватить, и разинулся рот…Я в ужасе прочь от скалы!..То было спасеньем: я схвачен приливомИ выброшен вверх водомета порывом».Чудесен рассказ показался царю:«Мой кубок возьми золотой;Но с ним я и перстень тебе подарю,В котором алмаз дорогой,Когда ты на подвиг отважишься сноваИ тайны все дна перескажешь морскова».То слыша, царевна с волненьем в груди,Краснея, царю говорит:«Довольно, родитель, его пощади!Подобное кто совершит?И если уж должно быть опыту снова,То рыцаря вышли, не пажа младого».Но царь, не внимая, свой кубок златойВ пучину швырнул с высоты:«И будешь здесь рыцарь любимейший мой,Когда с ним воротишься ты;И дочь моя, ныне твоя предо мноюЗаступница, будет твоею женою».В нем жизнью небесной душа зажжена;Отважность сверкнула в очах;Он видит: краснеет, бледнеет она;Он видит: в ней жалость и страх…Тогда, неописанной радостью полный,На жизнь и погибель он кинулся в волны…Утихнула бездна… и снова шумит…И пеною снова полна…И с трепетом в бездну царевна глядит…И бьет за волною волна…Приходит, уходит волна быстротечно:А юноши нет и не будет уж вечно.