Чтение онлайн

Филь не уловил смысл фразы, хотя провел уже достаточно времени с латинской заумью о семье и детях. Г-жа Фе сказала:

— Мне не нужен Хальмстем.

— Мне нужен! — встряла Эша, выступив вперед.

Она была босиком, в закатанных до колен ярко-зеленых штанах. На ее плечах болталась просторная рубаха, которую она стащила у Филя. На голове красовалась выгоревшая соломенная шляпа.

Г-жа Фе, как человек, который давным-давно высказал, что об этом думает, и потерпел поражение, более не обращала внимания, во что одевается Эша. Но г-н Петра увидел ее в таком виде впервые.

— А-а… Мнэ-э… — произнес он, затем прищурился. — Если особа настолько непривлекательна и отвратительна, что вынуждена прятаться под убогой одеждой, она должна носить с собой предупредительный колокольчик, дабы не пугать людей, — процитировал он откуда-то.

— Где твой колокольчик? — тут же поинтересовался Филь у Эши. Она треснула его по затылку и усвистала обратно в сад.

Г-жа Фе сказала:

— Простите ее, она никак не повзрослеет.

— Ничего, ничего! — успокоил ее г-н Петра. — В конце концов, сердары приучали нас к подобному девять веков, и только последние 20 лет куда-то попрятались... Итак, что вы решаете? — он перевел взгляд на Филя.

Г-жа Фе произнесла негромко:

— Габриэль и Лентола тоже хотели бы иметь возможность посещать Хальмстем, но решать тебе, коли ты это затеял.

Филь догадался, наконец, о чем идет речь — о разделении собственности на семейную и личную. По дивным местным законам это были разные вещи, и если завтра Лентола уйдет от своего стражника, то, во-первых, она не получит от него ни гроша, а во-вторых, вернется не куда-нибудь, а в этот дом, часть которого будет за ней. Пока они все не согласятся его продать.

— Владелец будет семья, — решил Филь, не в силах упустить возможность, чтобы Лентола оказалась ему в чем-то должна.

— Хорошо, — сказал г-н Петра. — Но имей в виду, единожды наследник — всегда наследник, — произнес он латинскую формулу, с которой Филь был уже знаком. Означала она, что назад дело будет не повернуть. Филь согласился.

— Тогда на этом пока всё! — Г-н Петра, кряхтя, поднялся и забрал у них бумагу. — Клемент, поди, заждался тебя. — Порывшись в завалах на столе, он выудил еще один лист из книжного месива. — Но поедешь ты к нему с другим документом...

Филь отправился на встречу с г-ном секретарем, держа в руках несколько другую версию того, с чем ознакомил их г-н Петра. Требовалось это для того, чтобы раньше времени не насторожить формулировками Эрке. Оба документа отличались буквально несколькими фразами, но и одно слово в юриспруденции, по Ювеналию Петра, могло разрушать или созидать.

Ментор Эрке, остроносый, остроглазый и такой же седой, как его предшественник, с любопытством прочитал документ. Вручив его сидевшему тут же в кабинете г-ну Клементу, он подождал, пока тот закончит, переглянулся с ним и сказал Филю:

— Начало хорошее, ждем от тебя определение собственника на следующей неделе, а потом начнем делить ответственность. Передавай привет Петра!

Филь вышел от них, соображая, кто мог разболтать секрет. Когда Ювеналий Петра появился в их доме, г-жа Фе строго-настрого приказала всем держать в тайне, кто у них гостит, и сказала это так, что даже Эша не осмелилась скорчить презрительную гримасу. Видимо, это Габриэль растрепала Руфине, а та выложила всё своему мужу.

Войдя в дом, Филь потребовал объяснений. Габриэль, однако, не думала признаваться.

— Филь, если матушка сказала, что нельзя — значит, нельзя! — воскликнула она. — Я что, по-твоему, законченная дура?

Филь не считал ее дурой, но знал, что она очень болтлива.

— Да кому, кроме тебя-то? — спросил он.

Габриэль упрямо выпятила нижнюю губу и повторила, что она тут совершенно не при чем.

— Не веришь, и не надо! — рассердилась она. — Ох уж эти мужчины!

Тряхнув гривой волос с вплетенными в нее разноцветными лентами, Габриэль задрала нос и прошествовала в свою комнату.

Высунувшаяся из кухни Эша с куском пирога в одной руке и испанским словарем в другой, сказала:

— Я знаю, кто это! Это Лентола. Она видела нашего деда, а с тех пор ни разу здесь не появилась. Разболтала своему стражнику, а тот выложил всё Клементу. Тем более, что слова с нее никто не брал.

Видимо, так оно и было, подумал Филь. Доложив г-ну Петра о результатах визита, он опять уединился с юридическим кошмаром весом с украденный им мешок флоринов. Кроме как читать, делать ему было нечего и он начинал скучать. Но на следующее утро заявился Ирений и скучать стало некогда.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал кузнец Филю с порога. — Хальмстем и прилегающие земли — это центр имперской безопасности, хотя возможно ты этого не знал. Как таковой, он принадлежит нам всем, а общественное право не может быть изменено соглашениями частных лиц.

— Спасибо, Ирений, — произнес Филь с чувством, — ты мне очень помог. Может, расскажешь теперь, как всё же влезть на эту елку и не потерять штаны?

Г-жа Фе провела кузнеца в свой кабинет на втором этаже, далеко не такой печальный, как в Катаоке. Филь устроился в кресле напротив ее стола. Он больше не боялся ее, как в Хальмстеме, однако по-прежнему относился к ней с опаской, когда она не на шутку сердилась. Последний раз она рассердилась на него, узнав о похищении монастырского золота.

Ирений сел на стул рядом с Филем и, дождавшись, пока г-жа Фе сядет напротив, сказал:

— Если ты замыслил это серьезно, то должен смириться с тем, что Хранилище и обе Границы будут тебе неподвластны. Ты не можешь претендовать на них и на всё, что имеет отношение к охране замка и гарнизону, то есть казармы, конюшни, обе Мостовые и Дозорную башни. Ты сможешь испросить постоянное разрешение на посещение этих мест, и оно наверняка будет тебе дано, как было по факту дано, когда ты жил там. Но это не станет твоей собственностью никогда.

Речь Ирения явилась для Филя холодным душем, зато всё оказалось разложено по полочкам и об этом можно было больше не думать. Кроме внешней Границы — отдавать права на нее было жалко. Едва Филь упомянул об этом, как Ирений вздохнул, будто давно устал объяснять одно и тоже:

— Права и ответственность неразделимы. Отдавая права на пересечение Границы, ты снимаешь с себя ответственность за ее охрану. Эти права тебе всё равно не дадут, но если ты зафиксируешь их в купчей, бумага в тот же момент станет недействительной. Да я первый ее порву!