Чтение онлайн

Гумберт и Лолита делают покупки в Лепингвиле. Они покупают: обвязанную лентами коробку шоколадных конфет, книжки комиксов, туалетные принадлежности, маникюрный набор, дорожные часы, колечко с настоящим топазом, бинокль, портативную радиолу, жевательной резины, прозрачный пластиковый макинтош, пляжную одежду и летние платья. Все это время она пребывает в подавленном настроении, но из-за некоторых приобретений ее мрачность прерывается мимолетным лучом света.

Лесная дорога в сумерках. Они остановились на обочине.

ГУМБЕРТ: Похоже, мы не туда повернули. Это ужасно.

Он достает карту и фонарик.

ЛОЛИТА: Дай-ка мне эту карту.

ГУМБЕРТ: Нам следовало повернуть налево полчаса назад и поехать по сорок второму шоссе на юг, а не на север.

ЛОЛИТА: «Нам»? Не ввязывай меня в это.

ГУМБЕРТ: (повернувшись к ней) Не сомневаюсь, что мы найдем место для стоянки, если просто продолжим путь.

Пробно трется об нее.

ЛОЛИТА: (одергиваясь) Оставь меня в покое. Я презираю тебя. Ты солгал мне насчет мамы. Ты использовал меня.

Автомобиль вновь в движении. Это первый, скорее зловещий этап их путешествия. Их отношения, впрочем, еще наладятся и потом — вновь испортятся.

Предполагается, что Гумберт и Лолита проезжают на автомобиле около трех тысяч миль, включая отклонения в сторону от избранного маршрута; выехав из Лепингвиля (который расположен где-то между Массачусетсом и Миннесотой) в западном направлении, они пересекают несколько горных штатов и приезжают в Бердслей, студенческий городок в Айдахо. Их путешествие — это неторопливая, со многими остановками для осмотра достопримечательностей поездка, так что, когда они добираются до своей цели (в середине сентября), проходит не менее двух или трех недель. На всем протяжении их пути развивается тема мотелей, иллюстрированная шестью примерами: сначала это скромные домики избяного типа («Чудодворы»), затем — стоящие в ряд коттеджи («Баскервиль»), потом — соединенные гаражами домики («Гребешковый Двор») и комнаты, объединенные под одной крышей («Усадьба Димпле»), затем — мотель типа «общий бассейн во дворе» («Райская Хижина»), далее — модное двухэтажное строение (ранчо «Лисий Ручей»), и эта их градация, если продолжить, привела бы нас обратно, к обычной загородной гостинице. Так же показан, более короткий, ряд обеденных мест: от закусочных типа «Приют дальнобойщика» к гостиничному буфету и к тому виду заведения, который можно назвать более или менее фешенебельным рестораном.

По мере того как условия путешествия улучшаются и их требования к комфорту возрастают, душевное состояние Лолиты, напротив, ухудшается: вначале она переживает некое жалкое подобие влюбленности, затем проходит через всю гамму разочарования и, наконец, ко времени их последней ночи перед Бердслеем, доходит до отчаяния.

Теперь мы остановимся в Простом Бревенчатом Домике, где Гумберт и Лолита заключат трогательный пакт, который вскоре будет нарушен.

«Чудодворы» — скромный домик, один из пяти домов, как попало стоящих в сосновом лесу. Внутри туалетных комнат нет. Отдельно стоящая уборная украшена гирляндой диких роз. Проворная полнотелая неряшливая женщина показывает нашим усталым путешественникам дровяную печь и две неодинаковые кровати, разделенные занавеской на кольцах. На комоде имеется Библия. Сонно жужжит муха. Над кроватью Гумберта висит картина — девушка в гирлянде диких роз.

Гумберт, погруженный в грустные мысли, подперев кулаками голову, сидит на кровати в своей части разделенной занавеской комнаты. Через минуту он выключает свет и ложится; тишина. Восходит луна, жужжит встревоженная муха, и вновь тишина. Гумберт с открытыми глазами, подложив руки под голову, лежит в темноте, прореженной лунным светом.

Слышны детские всхлипы. Громче. Он садится, прислушиваясь. Занавеска отводится в сторону.

Лолита, с мокрым от слез лицом, в белой ночной сорочке, которая кажется совсем детской в лунном свете, ищет утешения. Он нежно гладит ее волосы, пока она плачет у него на плече.

ГУМБЕРТ: Умоляю тебя, не плачь. Я люблю тебя. Я не могу жить без тебя. Все образуется.

ЛОЛИТА: (всхлипывая и подвывая) Ничего не образуется.

ГУМБЕРТ: Я уверен, что мы будем счастливы, ты и я.

ЛОЛИТА: Но все изменилось, все вдруг стало другим. Раньше все было та-ак, я не знаю… обычно: лагерь, озеро, Чарли и девчонки и… о, всё-всё. А теперь ни лагеря, ни Рамздэля, ничего!

Слышен топоток какого-то ночного зверька по крыше.

ГУМБЕРТ: Не плачь, пожалуйста. Мы многое увидим, мы будем путешествовать.

ЛОЛИТА: Нам некуда будет вернуться.

ГУМБЕРТ: Мы найдем новый дом.

ЛОЛИТА: Но нет больше старого. И я оставила там все мои вещи.

ГУМБЕРТ: Какие, например?

ЛОЛИТА: Мои роликовые коньки, мои… о, много чего.

ГУМБЕРТ: Ах ты глупышка. Почему не сказала мне об этом в Лепингвиле?

ЛОЛИТА: (обливаясь слезами) Я забыла.

ГУМБЕРТ: Мы купим все, что захочешь. До Бердслея еще две тысячи миль, но у нас есть целый месяц до начала осеннего семестра. Мы можем бездельничать, сколько хочешь.

ЛОЛИТА: А что потом? О, где этот носовой платок?

ГУМБЕРТ: А потом ты пойдешь в школу в Бердслее и будешь там отлично проводить время. Я люблю тебя. Я тоже стану рыдать, если ты не прекратишь. Помни, я умру, если ты когда-нибудь бросишь меня.

ЛОЛИТА: Брошу? Ты же прекрасно знаешь, что мне некуда податься.

Коттеджи «Баскервиль». Десять белой краской выкрашенных коттеджей в ряд, с широкой ухоженной лужайкой, отделяющей их от шоссе.

Лолита и Гумберт в тени листьев рядом со своим домиком. Гумберт с книгой в руках сидит в траве. Лолита плавно покачивается на старых садовых качелях.

ГУМБЕРТ: Все это время ты была такой послушной девочкой. Было бы жаль нарушить драгоценный ритм, который у нас установился. Предлагаю провести здесь, в этом сказочном домике, еще одну ночь. Будем бродить по окрестностям и читать. Знаешь, эти мои записки об Эдгаре По, которые я написал для Бердслейского колледжа, всегда напоминают мне Рамздэль и тот день, когда я впервые коснулся тебя. Иди сюда, сядь со мной рядом. Я прочту тебе мое любимое стихотворение.

ЛОЛИТА: (сидя на качели позади него) Я хочу остаться здесь.

ГУМБЕРТ: Ладно, но только не скрипи. Я хочу, чтобы ты очень внимательно следила за интонацией, чтобы оценила внутреннее устройство этих строк.

Дивная эмфаза в слове «immemorial». [70] Заставляет тебя перейти с одной матовой поверхности на другую, еще более тусклую.