Чтение онлайн

Мун и циклопический живот подозрительно глядели друг на друга.

Джейн погрузила пальцы в шевелюру, сжала локоны и пряди цвета всех оттенков меда улыбающимся ртом и выгнулась назад, подставив Муну сапфир и распутный овал бедер. Он наклонился и сжал кольцо зубами. Когда она ловко повернулась, оно отделилось, и он едва успел оценить предложенную ему фантазию, как она ускользнула к зеркалу, мерцая умащенными холодным кремом ягодицами.

— Ты не сидишь на моих трусиках?

«Так не похоже на домашнюю жизнь нашей дорогой королевы».

Он не сидел на ее трусиках.

Она подвела губы и глаза, осторожно, как ребенок, у которого на все про все лишь два цвета (розовый и зеленый).

— По-моему, твой друг очарователен… почему ты раньше не приводил его домой?

— Он мне не друг. Я на него работаю.

— Как чудно, дорогой. Я бы тоже не прочь.

Он наблюдал, как она прилаживает разные лоскуты материи — чулки, подвязки, кружева, ленточки; резинки, — придающие ее наготе праздничный вид.

— Это у тебя с ним была встреча?

— Да, — ответил Мун. — Ты ведь не верила, что у меня встреча, а?

— Ты будешь работать на него каждый день? По большей части. Это, можно сказать, постоянная работа.

Кто бы мог подумать, — сказала Джейн. Она натянула чулок и провела руками по ноге, приобретшей под ее чудодейственным прикосновением карамельный цвет. — Я думала, ты уже совсем отчаялся стать Босуэллом.

На это Мун промолчал.

— А он тебе платит?

— Да.

— Что ж, дядя Джексон и того не делал. «Джексон-шмексон», — подумал Мун; иногда он хотел стать иудеем, но имел самое приблизительное представление о том, с чего начать.

— Это частично сэкономит мне деньги, доставшиеся тяжким трудом.

— Они не твои, — сказал Мун. — Ты зарабатывала не больше моего.

— Я просто шучу, дорогой.

Она принялась выдвигать и задвигать ящики в поисках чего-то — судя по ее наружности, решил Мун, это лифчик.

— Как бы там ни было, мой папочка заслужил их больше, чем твой.

С этим не поспоришь.

— А как же твоя книга, исследования и все остальное?

— Придется работать над ней в свободное время, — напомнил он себе.

Джейн задвинула последний ящик и выудила лифчик из корзины с грязным бельем.

— Ты много написал, дорогой?

— Нет… понимаешь, мне надо подготовить материал.

Все дело в том, чтобы подготовить материал. Нет смысла начинать писать, пока материал не подготовлен. Мун, поэкспериментировав с несколькими вариантами первого предложения, очень сильно это чувствовал. Он обнаружил, что обширность избранного им поля скорее успокаивает, чем отпугивает, но это комкало его стиль; он не мог написать ни одного слова без подозрения, что оно может оказаться неправильным, а если он денек выждет, то промежуточный опыт подскажет правильное. Этому не было конца, и Мун в страхе провидел себя чистым писателем, который, не написав за свою жизнь ровным счетом ничего, на смертном одре сочинит единственное предложение, которое будет сутью всего, что он сэкономил, и умрет, не успев его прохрипеть.

— Быть может, ты прославишься, когда напишешь свою книгу.

— Если меня кто-нибудь не опередит. — (Вот чего еще следовало опасаться.) — С историками такое часто случается.

— О господи, неужели? На твоем месте я бы поторопилась.

— Да, — согласился Мун и принялся наблюдать за ней всерьез.

Ее способ надевать лифчик всегда поражал его и переполнял нежностью. В фильмах и на фотографиях он видел женщин, которые стоят, в нельсоне вывернув руки за спину, и застегивают и расстегивают, нахмурившись и сосредоточившись, будто это некий тест на пригодность для страдающих параличом нижних конечностей. Он никогда не подвергал этот способ сомнению, но когда впервые увидел, как Джейн задом наперед опоясала лифчиком живот — чашки по-дадаистски висели на спине, — застегнула концы спереди, повернула всю конструкцию вокруг тела и подтянула вверх, со щелчком приладив чашки на место, то восхитился изобретательной невинностью, которая десять тысяч лет назад могла дать миру колесо.

Щелк-щелк.

Джейн повернулась — светло-голубой лифчик с белыми кружевными цветами, пояс для подвязок ему в тон и кремово-карамельные чулки, — очаровательно нахмурилась и уперла в щеку указательный палец, позируя фотографу из «Тэтлера»: «Миссис Джейн Мун гадает, где же она забыла свои трусики».

— Ты точно не сидишь на них?

— Да. Возможно, на них сидит Джаспер Джонс. «Мне плевать, мне просто плевать».

Бомба уютно, словно рождественский пудинг, устроилась у него на коленях. Мун погладил ее. Едва он заметил, что опять остался один, как в комнату вернулась Джейн с трусиками в руках.

Она погладила его по голове:

— Умница. Как ты догадался?

Мун сидел на постели, тикая, словно бомба.

«Мне плевать. Мне действительно плевать».

Он пытался придумать вопрос, который вберет в себя все вопросы и даст ответ, который будет всеми ответами, но тот получался таким простым, что Мун в него не верил.

— Знаешь, — сказала Джейн, — я всегда считала, что запах кожи, лошадей, подмышек и всякого такого — самый мужской запах, но должна сказать, что нахожу пряный аромат прикопченных лимонных деревьев, которым благоухает твой лорд, просто рррос-кошным… я представляю, как меня соблазняют под звуки клавесина. Думаю, это признак зрелости, ты так не считаешь?… То есть я привыкла представлять, как меня ррраздевают на горбу скачущего верблюда.

Она весело посмотрела на него.

— Я не умею играть на клавесине, — сказал Мун.

— Возможно, ты сможешь напевать за ширмой или делать еще что-нибудь.

— Да.

Она кисло посмотрела на него:

— Дорогой, я просто шучу.

— Знаю, — сказал Мун. — Знаю.

Джейн улыбнулась ему и успокоилась.

— Джаспер просто в бешенстве! Думаю, твой лорд очень славный и чертовски прекрасно выглядит, и он очень мило относится к Джасперу. Конечно, он же такой утонченный. Он помогает Джасперу со шпорами.

«Шпоры».

— Он их неправильно надел и располосовывает себе ноги всякий раз, как делает шаг, но говорит, что предпочитает носить их так. Конечно, он просто упрямится.

Мун безнадежно решился:

— Кто он, черт его дери, такой и зачем он напялил эту одежду?… И что он делал с тобой?… Джейн, ну почему ты?…

Джейн прикусила губу, чтобы сдержать слезы, задрожавшие на грани воспоминаний.

— Я упала. Мне было очень больно. Ты бы видел, какой там синяк.

— Упала с его лошади?

— Споткнулась в ванной. Мне страшно повезло, что поблизости оказался он, а не ты, — укорила она его.

«Ну не оказался, ну и что? Девушка падает в ванной, расшибает попку, мужа нет, мимоезжий ковбой помогает натереться. На Старом Западе такое случается каждый день».

— Ты удивилась?

— Конечно удивилась, я же упала. Помоги мне застегнуть.

— Удивилась, что ковбой как раз проезжал мимо.

— Глупенький, он не проезжал, он приехал навестить меня.

— И много ковбоев приезжает тебя навестить?