Чтение онлайн

Еще час прошел в томительном ожидании. Запахи в павильоне стали просто невыносимыми, ветерок, который хоть немного выгонял смрад через разбитые окна и дыры в стенах, совсем стих. Поднимающееся солнце нагрело профиль крыши и сделало атмосферу еще более ядовитой. Ну и огромное количество мух довершали картину.

Услышав рычание двигателей и стрельбу, я заметался в тесном помещении, наступая на труп и раскиданный по полу мусор. Мне хотелось увидеть, кто и откуда едет. Найдя большую дыру от пуль с кривыми зазубренными краями, я приник к ней здоровым глазом. Тут же по металлопрофилю застучали когти оживившихся тварей. Несколько теней мелькнули перед глазами, раздалось набившее оскомину урчание. Но главное я понял - в мою сторону движется несколько бронемашин. Я почти забегал по тесному ларьку, скинул с полки несколько коробок со всякой условно съедобной хренью. Накатило возбуждение. Автоматически проверил наличие патрона в патроннике и снятый предохранитель. Снова полыхнула стрельба, и рядом со мной с полки веером полетели чипсы, бабахнули ПЭТ-бутылки с тёплым пивом. Струи пенного напитка плеснули в стороны, часть из них свалилось в кучу под ногами. Мммляааа! Они стреляют! Стреляют по ларьку, в котором сижу я и пытаюсь разглядеть их в дыры в стене!

В ужасе я рухнул прямо на кучу мусора, в пивную пену и жижу, натёкшую из-под трупа. Пули молотили по стене ларька, вышибая искры из стального каркаса и снося с полок пивные банки, лимонад и тоник. Посыпался мусор, пыль, шрапнель из осколков стекла от разбившегося светильника. Я заорал от ужаса, вжимаясь в вонючий пол и прижимаясь к трупу продавщицы, надеясь, что она меня хоть немного прикроет от смертоносного свинцового дождя. Стук пуль по металлу, свист осколков, шипение напитков из разорванных банок и бутылок, летящие на меня пакеты, коробки и упаковки с печеньем и конфетами продолжались целую бесконечность. Или буквально минуту, я не знаю. Видимо, в какой-то момент времени у меня напрочь отключилась рассудочная деятельность, и осознал себя я уже чуть позже, мокрым и вонючим, почти под трупом продавщицы, которая мёртво скалилась на меня отвисшей челюстью с плохими зубами. Я орал что было сил. И еще я, кажется, проблевался и обмочился. А может быть, я надеюсь, это просто нагревшееся на солнце разлитое пиво...

Не почувствовав новых попаданий пуль по железу, я сбросил с себя тело продавщицы и попытался встать на карачки. Получалось плохо. Руки и ноги было ватными, в ушах звенело, глаза плохо фокусировались на обстановке. Я порылся рукой в куче мусора и выудил оттуда Плаксу. Вроде живой. Это я про карабин. Видимо, пока я прятался за трупом, карабин прятался за меня.

От этой мысли я истерически всхлипнул. Следующая мысль - почему не стреляют? Неужели уехали?! Или залезли в технику и экономят патроны? Я снова по горам мусора подполз к стенке на карачках и приник к первому попавшемуся отверстию глазом. Собственно, вся стена павильончика стала напоминать дуршлаг. Нет, машины вроде стоят. Одна машина посреди улицы, другая у стены моего дома. Блин, надо отсюда выбираться! Страх остаться здесь, когда спасение так близко, заставил тело совладать с собой, и я трясущимися руками начал перерезать паракорд, которым притянул дверь, чтобы она не открывалась. Сунул нож на место, выглянул в узкую щель. Вроде поблизости тварей не видно, живых, по крайней мере. Так то вон они, по стенам домов бегают, в стаю собираются. Ну, пора!

Открыл дверь пинком и выскочил наружу. Под ногой что-то звякнуло со знакомым коробчатым звуком. Магазин! Который я так и не успел поднять, когда врывался в ларёк. Нагнулся на ходу, схватил, отработанным движением сунул в подсумок. И побежал к бронемашине. Бойцы вылезли и замахали мне руками, быстрее, мол.

И тут с ужасом понял, что к машине я бегу не один. Чуть в стороне, с другой стороны дороги, бежало несколько человек. Быстро бежали, молча и целеустремленно. Тоже в бинтах, и окровавленные. За ними сзади стелилась стая четвероногих тварей. Я заорал засуетившимся солдатам, предчувствуя недоброе:

– Пацаны, стреляйте! Стреляйте, дебилы, это не люди! Стреляйте, мля, стреляйте, гоблины тупорылые!!

Но солдаты начали махать руками, и мне, и этим двуногим. Типа, уйдите с линии огня, мы вас прикроем. И начали отстреливать несущихся сзади четвероногих тварей. Твою ж мать, кретины! Они что, не знают?! Ну сто пудов, не знают! Иначе бы так себя не вели! Из тех, вчерашних солдат, ведь никто не ушел. Вот же ж попадос!

– Стреляйте!!
– уже хрипел я от натуги, и вскинул СКС, сделав несколько беглых выстрелов по толпе нелюдей. Краем глаза заметил, как бойцы изготовились к стрельбе. Стрельбе по мне! Я запетлял, хотя и понимал, что это бесполезно - автоматная очередь, если что, срежет меня мгновенно. Но тут среди общей суматохи и шума, сознание выхватило пронзительный детский голосок:

– Стреляйте, это оборотни! Да не в того дядю, а вот в этих вот!

Опаньки! За спинами зависших в ступоре бойцов, у открытой двери десантного люка маячила знакомая белобрысая голова, а рядом с ней тоже знакомая, но с волосами фиолетовыми. Слава Богу!

А бойцы дико тормозили, тыкая дульными срезами то в меня, то в толпу... оборотней? Ну пусть будут оборотни. До них было уже метров двадцать, когда я решился. Затормозив с пробуксовкой я вскинул СКС и короткой серией сбил с дороги двух особо прытких двуногих. Они завизжали и покатились в дорожной пыли. Бегущие сзади припали на четыре конечности и огромными нечеловеческими прыжками ускорились на солдат. Видимо у солдат шаблоны рвутся быстрее и проще, чем у гражданских “кузьмичей, и они навелись на стаю двуногой нечисти. Затарахтели выстрелы, мимо меня вжикнули пули и мне почти под ноги дрыгая лапами покатилась туша твари, которую я просмотрел. Всё-таки левый глаз у меня видит очень плохо, часть поля зрения отсутствует как факт. И какой-то боец меня прикрыл. Спасибо ему. Я крутанулся назад, и тоже открыл стрельбу по напирающим тварям, пятясь задом к машине. Пули свистели рядом, и справа и слева, но я уже не боялся. Некогда было. Подранил еще насколько четвероногих, добил толстого мужика в пижаме с оторванной рукой, который прискакал на трех конечностях. Через минуту заполошная стрельба стихла, началось методичное добивание подранков. Я немного помог, потом почувствовал, что всё. Силы на исходе. Доковылял до БМП, рухнул рядом с длинным стальным рылом бронемашины, схватившись руками за голову. Меня мутной волной накрывала истерика. Потом ещё и мучительно вырвало сперва газировкой, потом и тягучей густой желчью.

Как меня впихивали в бронемашину я запомнил смутно. Помню только, что один из вояк перед этим кричал мне “разряди оружие”, я на автомате вытащил магазин и предъявил пустой патронник. Еще помню, что вокруг меня быстро образовалось пустое пространство, и это не смотря на то, что в десантный отсек набилась уйма народу и сидели все друг на друге. Видимо, это из-за запаха. Точнее, от невообразимой трупной, пивной и потной вони, которая вышибала слезу даже у бывалых солдат. Всё-таки мои кувыркания с трупом продавщицы в луже пива и говна не прошли бесследно.

А то, что бойцы были именно бывалыми, опытными воинами, стало понятно даже мне, в подобных делах неискушенному, обычному обывателю, далёкому от армии и войны. Как они держали оружие, как сидела на них поношенная и хорошо подогнанная форма и броня, удобные разгрузки, неизвестные мне шевроны и забавные патчи. Но самое главное - их глаза. Глаза людей, видевших Ад и вернувшихся оттуда живыми. А их шуточки, которыми они перекидывались, на мой взгляд были совершенно неуместными. Ну а для них, видимо, данный конкретный эпизод явно не являлся чем-то запредельным. Да, постреляли. Да, чуть не сожрали. И что? Ну не сожрали же? Тогда всё норм, джамбо и “славная охота”.

Больше всех был недоволен моим парфюмом мелкий злобного вида азиат с видавшей виды СВД в руках. Косился на меня узким карим глазом и требовал выкинуть “эту вонючку” за борт. Я же молчал, придавленный прошедшими событиями, и тупо пялился перед собой, иногда стукаясь головой о броню на поворотах и кочках.

Лагерь беженцев, куда нас привезли, напоминал помойку с бомжами и цыганский табор одновременно. Огромное количество людей на школьном дворе, на ступеньках, под турниками школьного стадиона или в тени деревьев. Кто-то лежал, кто-то сидел, ещё больше суетливо куда-то двигались, иногда целыми стадами и караванами. С сиреной катались фургоны скорой помощи, бегали солдаты, менты и военные. Всюду мусор, костры, вопли. Нас выгрузили из БМП неподалёку, махнули рукой “идите туда”, потом бронемашина лязгнула траками, выломала гусянкой кривой кусок асфальта и рванула дальше по дороге, оставляя клубы чёрного дыма.

Снова завис от зрелища инфернального столба тумана, поднимающегося над городом. На большом расстоянии становилась понятна его грандиозность. Кажется, он поднимался в небо гораздо выше облаков, почти до самого космоса. Серо-чёрный, статичный, и в то же время какой-то тягучий, навевающий жуть и какой-то внутренний озноб. Он явно не являлся частью этого мира, словно вырезанный и исковерканный кусок иной реальности, свёрнутый в жгут и воткнутый в земную твердь. Глазам снова стало не комфортно, как будто пылью засыпало. Еще через минуту созерцания я почувствовал дурноту, и отвёл взгляд. Ну его, на первый раз достаточно. Насмотрелся.

Моих новых знакомых - пацана и крашеную девчонку - увезли в штаб, объясняться про “оборотней”. Ну и правильно, они всё видели своими глазами, наверное, смогут рассказать. А мне надо помыться и постираться. Лучше в душе, можно в речке, да хоть в луже. На свежем воздухе даже у меня подкатывала тошнота от смрадного духа, разившего от одежды. Проще говоря, от меня воняло как от выгребной ямы с тухлятиной.

Спросил у нескольких прохожих, есть ли тут где помыться. Двое просто шарахнулись в сторону, не ответив, еще несколько сказали что не местные. Поймал какую-то бабку, спросил где колонка или речка. Или местный пруд. Бабка покосилась на мой карабин, почесала задницу, сунула в зубы папироску и махнула рукой вдоль по улице - там, мол, через пару километров, болотце и ручей. А в колонке воды нема, и света нет, и вообще “куда смотрит власть?” Я не дослушал и отправился в указанном направлении. Идти в лагерь в таком виде я категорически не хотел.