Чтение онлайн

Решительно выступил против правительства вождь либералов Ллойд Джордж: " Почему правительство до сих пор не заключило пакт взаимопомощи с СССР? Видимо потому, что оно не доверяет Советскому правительству. Но разве Россия не имеет оснований не доверять нам? Ведь, начиная с 1930 года, мы нарушили все подписанные нами пакты, имеющие отношение к ситуации, подобной нынешней".

Иден также произнёс речь в пользу скорейшего создания "фронта мира" и предлагал немедленное заключение тройственного союза между Англией, Францией и СССР на базе полной взаимности и равноправия. Думаете, правительство Чемберлена прислушалось к требованиям лидеров оппозиции? Как бы не так! Затягивание процесса подписания тройственного союза продолжалось, хотя на словах все были "за". Чемберлен и Даладье продолжали крепко цепляться за свою линию стравливания Германии и СССР.

25 мая посол Сиидс в Москве предложил свой проект тройственного пакта взаимопомощи, основанный на принципах устава Лиги наций. Советское правительство этот вариант отклонило, так как при господствующих в данной организации правилах и нравах, пакт никогда не привёл бы к быстрым и эффективным действиям. Всё ограничилось бы красивыми словами и бумажными резолюциями. Поэтому 2 июня советская сторона вручила своим партнёрам по переговорам контрпроект, исключающий недостатки предыдущего, и не требующий согласования с Лигой наций. Советский проект пакта носил чисто оборонительный характер, давал точный перечень государств, гарантируемых тремя великими державами, включая прибалтийские страны, и устанавливал, что пакт и военная конвенция одновременно входят в силу.

Чемберлен и Даладье вступили на путь длительного, нудного саботажа пакта с помощью бесконечных поправок, оговорок, дополнений, изменений. Они то возражали против наименования в пакте гарантируемых государств, то вдруг начинали расширять их число. В одном из вариантов вдруг заявили, что СССР должен дать гарантию Голландии, Люксембургу и Швейцарии в случае нападения на них. Таким образом, число гарантируемых государств возросло до одиннадцати, а в то время Голландия и Швейцария даже не поддерживали с СССР дипломатических отношений. Как в этом случае наша страна могла оказать им военную помощь?

Виктор Суворов в "Ледоколе" ссылается на статьи, публикуемые в советской печати. Сошлюсь и я на статью, опубликованную в газете "Правда" от 29 июня 1939 г. : " Англо-франко-советские переговоры о заключении эффективного пакта взаимопомощи против агрессии зашли в тупик... Факт недопустимой затяжки и бесконечных проволочек в переговорах с СССР позволяет усомниться в искренности подлинных намерений Англии и Франции и заставляет нас поставить вопрос о том, что именно лежит в основе такой политики: серьёзные стремления обеспечить фронт мира, или желание использовать факт переговоров, как и затяжку самих переговоров для каких-то иных целей, не имеющих ничего общего с делом создания фронта миролюбивых держав... Англичане и французы хотят не такого договора с СССР, который основан на принципе равенства и взаимности, хотя ежедневно приносят клятвы, что они тоже за "равенство", а такого договора, в котором СССР выступал бы в роли батрака, несущего на своих плечах всю тяжесть обязательств.... Кажется, что англичане и французы хотят не настоящего договора, приемлемого для СССР, а только лишь разговоров о договоре для того, что спекулируя на мнимой неуступчивости СССР перед общественным мнением своих стран, облегчить себе путь к сделке с агрессорами".

Июль прошёл в переговорах о связи пакта с военной конвенцией. Советское правительство считало, что пакт должен быть подкреплён военной конвенцией, в которой чётко должны быть указаны военные силы, которые СССР, Англия и Франция могут выставить в случае нападения агрессора на них, или на любую из перечисленных стран, включая Польшу. Без военной конвенции пакт - простая бумажка. Эти два документа должны составлять единое целое и одновременно входить в силу.

Не теряла времени и гитлеровская разведка, стремясь создать препятствия к подписанию пакта. Около 20 июля встретились английский министр внешней торговли Хадсон и советник Геринга по экономическим вопросам Вольтат, прибывший в Лондон для участия в международной конференции по китобойному промыслу. Затем, по инициативе главного внешнеполитического советника Чемберлена, сэра Горация Вилсона, состоялась его беседа с посланником Геринга. Речь шла о заключении пакта о ненападении между Англией и Германией, что дало бы возможность освободиться от обязательств по отношению к Польше. Какие-то сведения о тайных переговорах просочились в печать и политические круги. Чемберлен, в своём парламентском заявлении от 24 июля признал, что между Хадсоном и Вольтатом шёл разговор о предоставлении Англией Германии на определённых условиях огромного займа в пределах 500 - 1000 млн. фунтов стерлингов. О том, на каких условиях Англия согласна предоставить Гитлеру такую крупную сумму, не было сказано. Возможно, это была откровенная уступка Гитлеру за изменение внешнеполитического курса. Вот какие переговоры велись с крупным гитлеровским сановником за спиной советского правительства. Недоверие к истинным намерениям правительства Чемберлена возросло, но переговоры продолжались.

3. Переговоры военных миссий в Москве.

Наконец, 25 июля, было достигнуто соглашение о подготовке к военным переговорам в Москве. К этому времени германское министерство иностранных дел заявило, что Польша должна возвратить Германии Данциг "без всяких условий". На это маршал Рыдз-Смиглы ответил, что Польша возьмётся за оружие, не дожидаясь помощи. Английский генерал Айронсайд посетил Варшаву и провёл переговоры с польским генеральным штабом, о содержании переговоров советской стороне не сообщили. В это время на Дальнем Востоке уже два года шла китайско-японская война, Япония была союзником Германии и Италии, грозила вторжением в Монголию, с которой СССР имел договор о взаимопомощи. В этой напряжённой обстановке в Москве с нетерпением ожидали прибытия англо-французской военной миссии, во главе их должны быть начальники генеральных штабов. Увы, 31 июля Чемберлен объявил в парламенте, что кабинет возложил руководство английской военной делегации на престарелого адмирала Дрэкса. Никакого оперативного отношения к английским вооружённым силам адмирал Дрэкс в то время не имел. Другие члены делегации - воздушный маршал Бэрнетт и генерал-майор Хейвуд - не возвышались над средним уровнем британских вооружённых сил. Французское правительство назначило главой своей делегации корпусного генерала Думенка, членами были авиационный генерал Валэн и морской капитан Вийом. Здесь тоже не было авторитетного военного, который мог бы говорить от имени вооружённых сил своей страны. С отправлением делегации из Лондона британское правительство не спешило. Сейчас смешно даже слышать, но тогда в нём шли теоретические споры об определении самого понятия "агрессия". 5 августа делегации, наконец, отплыли из Англии на товаро-пассажирском пароходе, делавшем 13 узлов в час. На плавание до Ленинграда ушло пять дней, потом делегации знакомились с достопримечательностями Ленинграда и его окрестностей. Наконец, английская и французская военные миссии прибыли в Москву. В тот же день приезда они были приняты наркомом иностранных дел Молотовым и наркомом обороны Ворошиловым, в их честь был дан обед, за обедом последовал прекрасный концерт. Английскую и французскую военную делегацию советская сторона встретила "по первому классу".

В противоположность англичанам и французам, советская военная миссия, назначенная для переговоров, состояла из более ответственных лиц. Главой советское правительство назначило наркома обороны СССР маршала К. Е. Ворошилова, членами - начальника генерального штаба командарма первого ранга Б. М. Шапошникова, наркома военно-морского флота флагмана второго ранга Н. Г. Кузнецова, начальника ВВС командарма второго ранга А. Д. Локтионова и заместителя начальника генштаба комкора И. В. Смородинова. Первое официальное заседание трёх миссий состоялось 12 августа. Глава советской делегации предложил ознакомиться с полномочиями каждой делегации и предъявил полномочия советской военной миссии. Они гласили, что наша делегация уполномочивается "вести переговоры с английской и французской военными миссиями и подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе".

Глава французской делегации генерал Думенк зачитал свои полномочия, которые поручали ему "договориться с главным командованием советских вооружённых сил по всем вопросам, относящимся к вступлению в сотрудничество между вооружёнными силами обеих стран". Более ограниченные полномочия, по сравнению с советскими, всё же позволяли французской миссии вести серьёзные переговоры с советской стороной.

Адмирал Дрэкс вообще не имел никаких письменных полномочий от своего правительства. Стало ясно, что английская миссия была послана в Москву не для срочного заключения военной конвенции, а лишь для безответственных разговоров. Адмирал Дрэкс заявил, что если бы совещание было перенесено в Лондон, то он получил бы все необходимые полномочия. Ворошилов под общий смех возразил, что "привезти бумаги из Лондона в Москву легче, чем ехать в Лондон такой большой компании". Адмирал обещал запросить письменные полномочия у своего правительства, которые были получены только 21 августа, когда надобность в них миновала. Советское правительство окончательно убедилось, что позиция Чемберлена состоит в затягивании переговоров, а не в подписании пакта, но заявило, что переговоры о создании военной конвенции нужно продолжать.

С 13 по 17 августа состоялось семь заседаний, на которых стороны обменялись сведениями о своих вооружённых силах и планами на случай гитлеровской агрессии. Общая картина вооружённых сил трёх держав получалась такая. Франция располагала 110 дивизиями, не считая противовоздушной обороны, береговой обороны и войск, расположенных в Африке; сверх того, имелось до 200 тыс. войск республиканской Испании, отступивших во Францию после победы Франко и просивших принять их во французскую армию. На вооружении французских сил имелось 4 тыс. современных танков и 3 тыс. пушек крупного калибра от 150 мм. и выше (не считая дивизионной артиллерии). Военно-воздушный флот Франции состоял из 2000 самолётов первой линии, около двух третей которых являлись современными, по тогдашним понятиям, самолётами со скоростью истребителей 450 - 500 и бомбардировщиков 400 - 450 км. в час.

Англия располагала готовыми 6 дивизиями, могла "в кратчайший срок" перебросить на континент ещё 9, а "во втором эшелоне" добавить сверх того 16 дивизий - всего, стало быть, 32 дивизии. Военно-воздушные силы самой Англии включали 3 тыс. самолётов первой линии.

Советский союз располагал для борьбы с агрессией в Европе 120 пехотными и 16 кавалерийскими дивизиями, 5 тыс. тяжёлых орудий, 9 - 10 тыс. танков и 5 - 5,5 тыс. боевых самолётов.

Кроме того, у трёх великих держав имелись военно-морские флоты, среди которых особенным могуществом отличался британский флот. Вооружённые силы предполагаемых членов тройственного пакта были очень внушительны и далеко превосходили тогдашние силы Германии и Италии. Если бы было достигнуто единство, второй мировой войны удалось бы избежать. Разногласия начались на заседании 14 августа между маршалом Ворошиловым и генералом Думенком. На вопрос, как будут реагировать генеральные штабы Франции и Англии в случае нападения агрессора на Францию, Англию, Польшу, Румынию или Турцию, последовал ответ - каждому крепко держаться за свою территорию, приходить на помощь друг другу лишь в случае просьбы о помощи от жертвы нападения. Такая стратегия пассивности советскую сторону не устраивала, необходимо заранее договориться о практических действиях в минуту опасности, не оставляя этого до акта агрессии.

Маршал Ворошилов задал следующий вопрос: "Предполагают ли генеральные штабы Великобритании и Франции, что советские сухопутные войска будут пропущены на польскую территорию для того, чтобы непосредственно соприкоснуться с противником, если он нападёт на Польшу?.. Имеется ли в виду пропуск советских войск через румынскую территорию, если агрессор нападёт на Румынию?". На следующий день, 15 августа, Дрэкс сообщил, что обе миссии отправили в Лодон и Париж запросы по интересующему советскую делегацию вопросу. До 21 августа ответа так и не последовало, правительства Чемберлена и Даладье с ответом не торопились, явно продолжая тактику саботажа. Дрэкс и Думенк направили Ворошилову письмо с просьбой отложить переговоры ещё на три-четыре дня. Глава советской делегации с этим предложением не согласился, наркома обороны и членов делегации ждали другие дела, и предложил устроить более длительный перерыв. На дипломатическом языке это означало провал переговоров военных миссий. 21 августа на вечернем заседании советская сторона огласила письменный ответ своей миссии: "Подобно тому, как английские и американские войска в прошлой мировой войне не моли бы принять участие в военном сотрудничестве с вооружёнными силами Франции, если бы не имели возможности оперировать на территории Франции, так и советские вооружённые силы не могут принять участие в военном сотрудничестве с вооружёнными силами Франции и Англии, если они не будут пропущены на территорию Польши и Румынии. Это - военная аксиома...". Переговоры военных миссий прервались, но покидать Москву англичане и французы не торопились. На следующий день, после провала переговоров, генерал Думенк получил из Парижа срочное сообщение: французское правительство считает, что с момента возникновения войны между Польшей и Германией советским войскам должно быть предоставлено право вступления на польскую территорию. Сама же Варшава и Лондон хранили по этому вопросу упорное молчание.