Чтение онлайн

— Заткнись, — бросает парень и, поддавшись адреналиновому всплеску, вжимается в спинку кресла. Кричит во всё горло: — А-А-А-А-А-А!!! СУКА-А-А-А! КАЙФ!

Я его восторга не разделяю.

В ужасе смотрю на стрелку спидометра, припоминая молитвы. Перевожу взгляд на соседнюю машину и умоляю водителя сдаться. Уступи один-единственный раз!

Мне страшно до белых мушек в глазах и затруднённого дыхания в груди. Страх ледяными путами окутывает тело. Забираю свои слова, о том, что я ничего не боюсь назад.

Я боюсь отправится на тот свет в компании Соколова! А еще больше я боюсь остаться недееспособным овощем, с сохранным разумом. Их-то богатых и любимых детей своих родителей, соберут по кусочку, в случае чего. А кто будет бороться за меня?

Заткнув рот рукой, стараюсь подавить всхлип.

Вторая машина вырывается вперёд, перестраиваясь в наш ряд. Ослепляет нас задним светом, дразняще сверкая фарами, и подрезает, резко сбрасывая скорость.

Соколов громко матерится, выкручивая руль, уходит от столкновения. А я всё ещё помню о другой машине, несущейся на нас лоб в лоб.

Меня кидает из стороны в сторону, несмотря на ремень безопасности, в который я вцепилась мертвой хваткой. Зажмурившись до рези в глазах, кричу до хрипоты.

— Бля-я-я-я, — восторженно тянет Саша, когда машина полностью останавливается. — Наложила в штанишки, малыш? Вот это я понимаю дра…

Не собираюсь его дослушивать. Меня трясёт, колотит и, кажется, сейчас вырвет.

— Лина, куда собралась?

— Да, пошел ты, Соколов!

Выбираюсь наружу на негнущихся ногах. Ледяные порывы ветра ударяют в лицо. От недосушенных волос сразу начинает мерзнуть голова. Темнота обнимает со всех сторон как одеяло. Мы где-то в поле, на какой-то полупустой трассе. Источником света являются лишь фары прибывающих машин. Их все больше и больше.

Вскоре становится светло как утром. От пережитого зубы отбивают чечётку и кружится голова. Меня слегка ведёт, и я дезориентирована. Кружу на месте, прищурившись и прикрывая ладонью лицо. Откуда-то доносится музыка. Появляются люди. Толпа незнакомых людей.

Все возбужденно смеются, переговариваются, кричат. Никто не выглядит напуганным до смерти!

Сашу я давно потеряла из вида и ищу совсем не его.

Кручу головой в разные стороны, пока не нахожу взглядом свою цель.

Мирон вылезает из полностью тонированной машины-камикадзе, благодаря которой Соколов слетел с катушек. Ещё бы! Ведь за её рулем был сам дьявол во плоти.

Гейден откидывает со лба длинные чёрные пряди волос и быстро вычисляет в беснующейся толпе меня.

Разряд.

И весь мир меркнет, становится тише на пару тонов. Смотрим, друг на друга не моргая несколько секунд, пока Мирон не начинает улыбаться. Открыто и по-мальчишески.

Разводит руки в стороны. Как бы говоря: «Ну да, это я».

Волна неконтролируемой злости топит внутри с головы до ног.

Ненавижу его. Всей душой.

Он всегда все портит, играя в свои дурацкие игры!

Что это сейчас было? Мстил за дерзость?

Позабыв про всё на свете, лечу в сторону Гейдена и бью со всей силы кулаком в грудь.

— Ты. Думаешь. Это. Смешно?

— Успокойся. Но да, это забавно. Тебе было не по кайфу? — склонив голову на бок, тихо спрашивает.

— Кайф? Ты чуть нас не убил!

— Всё было под контролем. Мы просто развлекались! Всегда так делаем, Ангелина, блть, — шипит Мирон.

Осыпаю его тело градом ударов, везде, куда могу дотянуться. Длится это недолго. Всего несколько мгновений, и сильные мужские руки сцепляют мои собственные у меня за спиной... Гейден сжимает меня в подобии объятий, обездвиживая, и отрывает от земли. Молочу ногами воздух, пытаясь засадить ему по коленям.

Если Соколов увидит… это будет крах. Прощай платиновая карта! А я ведь успела к ней уже привыкнуть!

Дёргаю головой в сторону, но в толпе незнакомых людей не могу разглядеть Сашу.

Эта его суперспособность исчезать опять в деле?

Мирон тащит моё тело в сторону высокого джипа, пряча нас за ним от полусотни любопытных глаз. Прижимает мою спину к холодному металлу задней двери машины, а сам, шумно дыша, наваливается сверху.

Расталкивает мои колени своими, и вот я уже, оседлав его бедро своей промежностью, запакованной в тонкие легинсы, затихаю.

Все инстинкты кричат об опасности. Так всегда происходит рядом с ним. Я превращаюсь в пугливую добычу, а он наслаждается превосходством охотника.

— Ты чего такая взъерошенная? Ты же вроде с яйцами, неужели тебя так легко напугать? — хмыкает Мир, он немного отклоняет голову и заглядывает в моё лицо.

Смотрит внимательным цепким взглядом, от которого у меня подкашиваются колени. Веду плечами, стараясь вернуть себе контроль над телом. Но куда там! Меня опять зажали, совсем как вчера!

Это входит у Мирона уже в привычку.

Прижиматься ко мне так тесно, что просто для фантазии не остается. Его каменный член, упирающийся мне в живот отличное тому подтверждение.

Сглатываю.

— Пусти. Нас не должны видеть вместе.

— Кто? Боишься, что тебя Саня приревнует? Хочу тебя разочаровать, неАнгел… — насмешливо цокает языком Мирон и многозначительно заламывает бровь.

Даёт мне шанс закончить за него фразу, тем самым наконец всё прояснив.

— Он скорее приревнует тебя, ага, — парирую в ответ.

Слабо трепыхаюсь в его руках, пытаясь прогнать сладкую тяжесть, заструившуюся по венам. Ведь Мирон опять впрыснул в моём тело дурман имени себя, мастерски парализующий мой мозг.

— Долго же ты соображала, — усмехается, щекоча дыханием мое ухо.

— Мы заключили сделку с Сашей, — произношу тихо. — Прекрати, пожалуйста, меня мучать, Мирон. Отпусти.

— Как интересно…

Мирон трётся о мои губы своими, посылая в обморок миллионы нервных окончаний, заложенных в них. Не напирает. Просто дразнит, как бы давая мне выбор. Которого сам и лишает.

— Ненавижу тебя, извращенец, — шиплю.

— Я иногда сам удивляюсь, как ещё не вырвал тебе язык…

Разум кричит держаться от этого парня как можно дальше и не просрать тот шанс, что преподносит мне судьба. А сердце… глупое влюблённое сердце нашёптывает, что один раз… всего один раз… можно поддаться искушению.

Слабовольно приоткрываю губы и подаюсь навстречу Мирону. Во рту собирается слюна, когда я представляю, что ещё раз смогу ощутить вкус его поцелуя.

Мое сердце стучащее, как у трусливого зайца перед смертью, начинает в предвкушении замедляться.