Чтение онлайн

Мораддин потребовал пива. Тотлант опять пошел к стойке, но, впрочем, быстро вернулся — очень уж хотелось дослушать эту невероятную повесть.

— Шрам я получил на Западном океане, когда служил на флоте короля Фердруго, — медленно проговорил Конан.

— Не на флоте, а в пиратах, — машинально поправил Хальк. — То есть в королевских корсарах. Гай Петрониус целых две повести об этом написал… Что же происходит вокруг, а?

— А куда они поехали? Они что-нибудь говорили о дальнейшем направлении? — вкрадчиво спросил Мораддин, опростав кружку с медовухой. Лицо у господина графа было бледным.

— Конечно, — ответил Темвик. — В Аквилонию, в Тарантию. Король торопился вернуться домой, в столицу.

— А про нас этот король ничего не говорил? — слово «король» Тотлант выговорил с отвращением. — Про Веллана Бритунийца? Про графа Мораддина, про меня или господина Халька?

— Рассказывал, — невозмутимо проговорил Темвик. — Граф Эрде, дескать (это он Паллантиду объяснял) копается вместе с гномами в горах, обнаружив некую удивительную штуковину, Веллан и ты — у короля Эрхарда, в Вольфгарде. А месьор Хальк вовсе погиб под обвалом, когда Небесная гора рванула…

— Так, — поперхнулся Хальк. — Ну спасибо, Ваше величество!

— Подведем итоги, — металлическим голосом сказал Тотлант. — Формируется весьма прелюбопытная картина. Король Конан, сбежавший вместе с женой графа Эрде, возвращается в Тарантию победителем Небесной горы. Я пребываю в столице Пограничья, Велл там же, а уважаемого бибилиотекаря вовсю жрут черви в небольшой уютной могилке. Мораддин, услышав голос своей гномьей крови, бросил придворную должность в Бельверусе, взял в руки кайло и превратился в рудознатца. Судьба Эйвинда остается невыясненной.

Рыжий асир отчего-то помрачнел и смущенно затеребил обшлаг рукава.

— Прошу высказываться, — напомнил Тотлант, нарушив долгую и тяжелую паузу. — Только по очереди. Ругательства можете опустить.

— Конан, зачем ты уехал с моей женой? — с серьезностью в голосе вопросил у киммерийца слегка подвыпивший граф Эрде.

— А что ты нашел в Граскаале? — парировал киммериец. — Еще одну Небесную гору? Великие боги, какое счастье, что Хальк наконец-то свернул себе шею! Как спокойно будет жить!

— Вот уж воистину большое спасибо, — фыркнул библиотекарь. — Господа, есть предложение — давайте напьемся за упокой моей души. Темвик, тебя мы тоже приглашаем!

И Хальк на редкость противным голосом продекламировал слова песенки, однажды сочиненной в пьяном угаре аквилонским поэтом Ринальдо:

Ох, боюсь, на моих поминках

Будет людно — не продохнуть!

Только как это всё устроят —

Вот на что б я хотел взглянуть…

Пока трактирные служки бегали от кухни к нашему столу и обратно, перетаскивая блюда с едой и кувшины с вином и пивом, мы сидели молча, напустив на лица угрюмство. Первым решил высказаться Эйвинд, не проронивший за все утро ни слова. Меня поразила здравость размышлений нашего крестьянина. На таких основательных людях и держится мир.

— Интересную историю Темвик рассказал. Колдовством попахивает. Если б человек, ехавший с господами гвардейцами, был просто на государя Конана похож, тогда все понятно. Может, ошибка вышла. Может, еще что. Но не бывает так, что двойник и шрамы одинаковые себе заимел.

— Если Ринга выглядела беспечной и довольной, — проронил Мораддин. — Значит, была уверена в истинности облика своего спутника. Она несколько десятилетий работает на нашу тайную службу и умеет различать любые подвохи.

— Выходит, она уехала с настоящим Конаном, — судорожно рассмеялся киммериец. — А кто тогда я?

— Самозванец, — прыснул в кулак Хальк. — Какое наказание положено за самозванство в Аквилонии?

— Повешение, — авторитетно ответил король. — В особо тяжких случаях — колесование. Мне Публио объяснял.

— Повешение? — ерник-библиотекарь был неутомим. — Отлично! Мы сбегаем и купим тебе веревку, а удавишься самостоятельно. Остальным придется тоже повеситься, как сообщникам. Представляете картину? Болтаемся эдак в рядочек…

— Трепло, — устало махнул рукой Конан. — И вообще молчи. Ты умер.

— Се речет глас истины из Царства Мертвых, — провозгласил Хальк, наполняя кружку, — так давайте же выпьем за вечную жизнь! Слушайте, почему вы все такие пасмурные? Еще далеко не все потеряно! Документы у нас настоящие, король тоже вряд ли является подделкой — гляньте, как пиво хлещет! Так один лишь Конан Канах может. Приедем в столицу и все выясним.

— Есть возражение, — отмолвил Тотлант. — Мы можем попросту не доехать до Тарантии. Мне очень не нравится эта история. Либо этот человек — суть двойник, причем отлично рассчитавший время и место появления, а также свои дальнейшие действия, либо… Эйвинд правильно сказал — попахивает колдовством. Фантом? Демон, принявший обличье короля? Я знаком с подобными фокусами.

— Нет, нет, — замотал головой Темвик. — Я бы почувствовал. Тот Конан был самым обычным человеком. От него даже пахло точно также, как от этого, — оборотень ткнул пальцем в киммерийца. — Он был… Не знаю, как сказать. Естественным, вот! Я не могу поверить, что существуют два человека, настолько похожих друг на друга.

— Напрашивается самая разумная мысль, — хмыкнул стигийский волшебник. — Конан попросту морочит всем нам головы. Затеял любовную интрижку с госпожой графиней, а теперь отмазывается.

Встрял пьянеющий на глазах Мораддин:

— Конан, ты мерзавец! Куда ты дел мою жену? И вообще — вы все сговорились, да?

Далее все покатилось по накатанной колее. Мешая красное вино и пиво, мы строили различные предположения насчет появления двойника Конана, закидывали вопросами изрядно подуставшего от наших занудств Темвика и, разумеется, очень быстро напились. Когда Темвик вдруг упомянул о Небесной горе, Конан вознамерился рассказать оборотню о наших приключениях в граскаальском царстве. Так как государь Аквилонский резко повысил голос (пиво виновато), вокруг стола начали собираться другие посетители. По трактиру пробежал слушок, будто приехал сам Стефан Король Историй и рассказывает очередную страшную повесть. Мы не стали разуверять приказчиков, аквилонских негоциантов и немедийских солдат в их заблуждении, а Хальк обнаглел до того, что взял свою меховую шапку и начал собирать деньги с благодарных слушателей. Серебро так и звенело.

Кстати, я еще не рассказывал о том, что с нами произошло в Граскаале? Сразу после обвала? Помните, мы с Хальком обнаружили жутковатую пещеру с прозрачными гробами, в одном из которых находился вполне живой Эйвинд? Мы-то думали, он погиб в катакомбах Ивелина! Если не возражаете, я коротко обрисую вам ситуацию, в которой мы оказались незадолго до разрушения Небесной горы.

Я уже говорил, что Конана, Мораддина, Фрама и Тотланта отрезало обвалом породы от Бесконечной лестницы и других выходов наверх, на поверхность. К счастью, мы с Хальком и страшноватым по виду зубастым зверем, называемым гномами «элайном», успели проскочить в боковой коридор до того, как сработали огненные шарики, сотворенные стигийцем. Когда волшебное пламя разрушило своды зала, над которым нависал бок Небесной горы, произошло небольшое землетрясение, потолки катакомб не выдержали и кое-где рухнули.