Чтение онлайн

– Я про брак. Короче, ни в любовь, ни в институт брака я не верю. И тебе не советую. Зато я верю в разумный подход к выбору партнера и множественный оргазм. Кстати, отличный тост. Я б под такой даже выпила. Тащи свой коньяк. Хотя нет. Никакого спиртного. Ну его нафиг. Свари еще кофейку.

На самом деле я говорю это не столько для Наташи, сколько для себя самой. Мне себя надо убедить в том, что эпизоды с Данилом – просто секс. Увы, по пьяни. Ну, или по ошибке. Но просто секс. Отличный, ни к чему не обязывающий и ничего не разрушающий мимолетный трах – офигенский, бомбический, суперский – но просто трах голодного женатого мужика и запавшей на его красивые глаза дуры.

– Оль, а у тебя все нормально? У тебя руки дрожат, – вдруг спрашивает Наташа.

– Нет, Натуся. Совсем нормальным это не назовешь. Я тут мужика одного… трахнула. Дважды причем. А он женатый.

– А ты не знала? Скрывал, скотина? – ахает подруга, у которой бывший муж в последние пару лет их брака налево ходил регулярно.

– Да в том-то и дело, что не скрывал. Сказал. Да и говорить не надо было. Он кольцо носит не пряча. – А вот посмотреть сейчас Наташе в глаза я почему-то не могу. Мне… стыдно?

– Оль…

– Да все я понимаю. Потому и говорю, что брак – фигня. Не удерживает никого штамп в паспорте от измены. Потому и сама замуж не хочу. – Я прикуриваю еще одну сигарету, хотя меня уже слегка подташнивает от выкуренного за сегодня.

– Блин, Оль…

– Наташ, я даже знаю, что ты сейчас скажешь: про карму, про совесть, про расплату. Да и бог с ним. Расплачусь, чай не переломлюсь. Просто… просто такого секса у меня никогда ни с кем не было. Настолько… не знаю, я чувствовала себя богиней. Самым желанным сокровищем. Драгоценностью. Чуть ли не смыслом его жизни, понимаешь? И в то же время сукой конченой, что делает больно другому хорошему человеку, пусть я ее совсем не знаю. И что теперь?

– Тут из меня плохой советчик, Оль. Слишком больно быть в шкуре той, что осталась на другой стороне, понимаешь?

– Понимаю. Это я тоже понимаю. Поэтому… Ой, да ладно. Не парься. Все проходит, и это пройдет. Сейчас вот выйду на работу, впрягусь в новый проект и забуду о том, как меня саму зовут. Короче, все нормально. – Я допиваю последний глоток кофе, который внезапно кажется мне дико горьким. – Но без такой нормальности было бы лучше.

Натуся тяжело вздыхает и произносит, качая головой:

– Я, может, и не самый хороший психолог, тут ты права. Но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в то, что ты просто так взяла и трахнула женатого парня, просто потому, что у тебя где-то там зачесалось и тебе просто захотелось секса. Боюсь, как бы ты ни хорохорилась, с тобой все же случилось то, что ты так яростно отрицаешь. Влюбилась ты, подруга.

– Но позвольте, Владимир Иванович, а как же любовь?

Володя, нарочито закатив глаза, поворачивается к задавшей вопрос девушке.

– Голубушка, вы вообще чем слушаете? Я же четко сказал – базовых эмоций всего шесть. Шесть! Страх, отвращение, гнев, печаль, удивление и радость. Некоторые психологи пытаются доказать, что их больше, но на самом деле та же выделенная ими эмоция вины – раскаяния, это всего навсего манипуляция сознанием человека с целью принятия ответственности за поступок, совершенных вразрез с нравственными нормами социума. И поверьте, у представителя племени бушменов и у европейца, к примеру, эти эмоции будут вызываться совершенно разными поступками. Бушмен ходит обнаженным, и для него демонстрация первичных половых признаков в порядке вещей. Для жителя Лондона или Мадрида это неприемлемо, хотя многие готовы заплатить за удовольствие лицезреть эту демонстрацию. Но и житель буша, и любитель стриптиза одинаково будут обмирать от страха, оказавшись один на один с разъяренным львом. Вы чувствуете разницу? То же самое со стыдом, тревогой, завистью, ревностью и так далее, это уже производные, сочетание базовых в тех или иных пропорциях. А вот базовой мы можем назвать только ту эмоцию, которая от одинаковых триггеров запускает одни и те же механизмы в психике людей разных культур, разных рас, разных менталитетов.

– Но во все века поэты и художники воспевали силу любви… – продолжает гнуть свою линию девушка.

– И зарабатывали на этом приличные деньги. Кстати, многие из поэтов и художников в принципе были неспособны на любовь к женщине, поскольку предпочитали мужчин. Сколько оргазмов вы испытали со своим партнером этой ночью?

– Простите? А какое отношение…

– Понятно, можете не продолжать. Видно, что этой ночью ни одного. Когда у вас в последний раз был секс?

– У меня сейчас нет парня, но я все равно не понимаю…

– Сказки о так называемой любви больше всего любят неудовлетворенные женщины. Неудовлетворенные ни по одному из пунктов, упомянутых мною в предыдущей лекции, а именно: сексом, деньгами и властью. Судя по вашим туфелькам вы вряд ли приехали сюда на Майбахе, после лекции наверняка не собираетесь на личную встречу с Председателем Правительства, а тут еще и парня нет. Задержитесь, пожалуйста, после окончания лекции. На пару слов.

Я уверена, что после этой “пары слов” девушка на какое-то время будет удовлетворена как минимум в сексе. Володя никогда не реагирует на вопросы и замечания из зала, если его не заинтересовал собеседник. Девушки его могут заинтересовать только в том случае, если он успел проанализировать их антропометрические данные и результаты этого анализа показали некий приемлемый для него потенциал. Этими методиками он не делится с широкими массами, оставляя самый “цимус” только для проверенных приближенных…

– Володя, дай бог ему здоровья, тот еще манипулятор, конечно. Но кое в чем он прав. Нет любви. Нет. И не стоит заморачиваться. И я не влюбилась. Я просто… немного сошла с ума. Самую малость. Но сейчас это лечится. Сейчас все лечится.

Я бегу по пустынной ранним утром набережной и занимаюсь аутотренингом.

– Это не любовь. Это просто гормоны взбесились. Овуляция, либидо скакануло, мужика давно не было. И вот печальный результат. Надо срочно найти мужика. Для здоровья. В первую очередь психического. А этого забудь. Все. Не было никаких бабочек. И соплей тоже не будет.

Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и в этот момент телефон тренькает сигналом пришедшей смс. Очередной из десятков.

“Я еще не улетел, но уже соскучился”

“Мои руки до сих пор пахнут тобой”

“Сижу на встрече с акционерами, а думать могу только о том, как ты выстанывала мои имя”

“Меня задерживают здесь еще на несколько дней. А я уже дышать не могу не рядом с тобой”

“Без твоей сладости на языке у меня ломка”

“Чем ты меня одурманила, сирена моя?”

Я не хочу их читать. Не хочу перечитывать. Не хочу коллекционировать эти короткие фразы, каждая из которых заставляет меня вспыхивать от новой лавины возбуждения. Оно затаилось где-то в районе солнечного сплетения, и от набора этих букв, пляшущих перед глазами, мгновенно детонирует, распространяясь ударной волной ядерного взрыва по всему телу. Каждое слово – обжигающий поцелуй, прикосновение языка к телу, нескромная ласка, горящий след, будто он не на телефоне их пишет, а непосредственно на моей коже.