Чтение онлайн

– Нет!

– А то я уж было подумал…

Теперь моя очередь отстраниться и посмотреть на него внимательно. Аж слезы просыхают от удивления.

– Артем, ну ты чего?

– А что мне думать еще? Ты закрываешься последнее время все чаще и дело ведь не в новой работе. А в чем - я понять не могу…

– Кто бы говорил, - бурчу и изображаю зверскую гримасу.
– Как - будто не ты уже пару недель ходишь по дому с таким суровым лицом «не подходи - убью».

– У меня не такое лицо!

– Такое.

– Я просто много думал!

– О чем?

– О нас.

Мне тут же становится страшно. Но я пересиливаю себя.

– И что… мы?

– Всё, - обводит он руками гипотетическое всё, а внутри меня начинает биться в припадке маленькая истеричка: «Он сказал «всё»! Он нас бросает!»

Я отползаю от него на безопасное расстояние и приказываю хрипло:

– Объяснись… п-пожалуйста.

Вдыхает. Выдыхает. Жамкает зачем-то карман брюк. Смотрит на меня совершенно несчастно. А потом бормочет с тоской, глядя в сторону:

– Бл…ь, вот почему на этот раз так сложно…

– Арте-ем… - тяну предупреждающе.

– Понимаешь, я боюсь, - начинает говорить быстро, - Сначала я боялся, что сошел с ума - ну когда мы только встретились. Потом, что всё это слишком - то что между нами происходит. Потом боялся, что ты не ответишь на мои чувства, что не согласишься быть со мной. А сейчас ужасно боюсь, что ты откажешься быть со мной до конца жизни и что как только мы поженимся, все сломается. Как уже ломалось у меня… А я ненавижу бояться!

До меня начинает доходить. До внутренней истерички тоже.

Кажется, нас тут не двое и точно не трое.

Мне уже не хочется плакать - хочется смеяться. Но если я сейчас засмеюсь… он же вряд ли меня поймет?

– Я сильно старше, - он начинает загибать пальцы, - у меня хреновый опыт - и я не уверен, что это не потому, что как муж я так себе. Я собственник и хочу чтобы все было по-моему. У меня сумасшедшая семья и огромная компания, которую я постоянно развиваю - а значит постоянно занят. Я вообще не уверен, что идеальная партия для тебя, но…

Замолкает, а потом таки достает из кармана коробочку и смотрит на меня пытливо, сжимая её в руке.

– Понимаешь, раньше я думал, что любовь - это что-то такое ванильное и волшебное. Правильное и однозначное. Но это не так. Это как раз когда сходишь с ума и боишься. Переживаешь и не понимаешь ни хрена. Это не романтика, а умение где-то чего-то не заметить, промолчать, сказать своему эго «цыц». Это когда другой человек согреть тебя может - не только тело, душу тоже. Так вот, мне пи… ц повезло. Потому что ты - можешь.

Вот теперь я и смеюсь немного, и плачу. И обхватываю его лицо ладонями:

– Я тоже люблю тебя, - шепчу.

– И замуж за меня выйдешь?
– спрашивает сердито.

– Выйду. Не рожать же в грехе этого ребенка. Ой…

Смотрю на него почти испуганно, а он - удивленно. И уточняет:

– Карамелька, ты сейчас о гипотетическом ребенке или… как?

– Или как, - сглатываю.

– Бл..ть.

– Можно я не буду потому твоему сыну или дочке рассказывать, как ты отреагировал?
– опять смеюсь и шмыгаю носом, глядя на его ошеломленное лицо.
– И Артем…

– Ч-что?

– Кольцо-то мне отдай.

Двадцать первый

Артем

Это самый яркий, невообразимый, крутой и сложный декабрь из всех, что я переживаю за свою жизнь. Хотя, как мне кажется, карамелька в будущем еще подкинет сюрпризов.

Чего только стоила ее отстраненность и настороженность? Я голову сломал, что не так, и как сделать так, чтобы все было как надо.

Хотя предложение мне, конечно, в кошмарах снилось. Не то что я боялся сказать… отказа боялся. Или что она еще не готова. Бл..ь, что я не готов и могу испортить Свете жизнь тоже переживал!

А когда признался, наконец, тут же все стало проще… и много сложнее. Потому что такую ответственность почувствовал и за нее, и за наше будущее. И за того, кто поселился у нее в животе. Чуть не охренел от осознания, насколько теперь изменится моя жизнь. Я ведь знал, что такое дети - и не по рекламе или умильным передачам. Савелий родился, когда я уже вполне все понимал, а за Антоном уже присматривал наравне со взрослыми, не только играл… Не говоря уж обо всех его подростковых взбрыках и присоединившейся к этим взбрыкам и сложностям Яське.

Так что я не мог не думать о том, где родится мой ребенок, какая нам няня понадобится - в том, что Светик продолжит, пусть и с меньшими временными затратами свою деятельность я не сомневался - где ему учиться и не стоит ли нам уже поменять квартиру, поскольку за первым ребенком вполне может последовать второй.

Впрочем, подобные размышления не мешали мне чувствовать себя совершенно счастливым.

– Тебя тоже тошнит от самодовольства этих едва-едва-женатиков?
–  заявляет за совместным ужином Савелию сестра.

Я не реагирую. Знаю, что за этим последует.

– Представляешь, - Яся говорит почти не снижая голоса, и имея в виду конкретно меня, - Он дает мне советы относительно семейной жизни. Мне. Советы. Только-только встал на путь просвещения, и уже читает проповеди, как те пасторы в американских церквях, что своими словами поднимают инвалидов из колясок.

– Я, между прочим, здесь тоже присутствую и вообще гораздо более опытен в плане брака.

– Количество твоих браков говорит как раз против тебя, - парирует сестра, - А твое присутствие весьма опосредованно.

Смеюсь.

Я еще не рассказал им о глобальных переменах в своей жизни - мне хочется сделать это в общем семейном кругу, и чтобы Светик тоже участвовала в перекрестном допросе, которому мои родственнички нас подвергнут. Потому перевожу разговор на Савелия.

– Боюсь, что у тебя теперь тоже без вариантов.

– Ты о чем?
– он хмурится.

– Яся, Тоха, я. Теперь только ты у нас не оприходован.

– Н-не надо меня оприходовать…- он качает головой, - не волнуйся, старой девой в окружении кошек не умру.