Чтение онлайн

Однако я не хочу обидеть Риза, поэтому стараюсь выглядеть заинтересованной обилием мечей, раскалывающих черепа, и топоров, отрубающих руки.

Салли, похоже, заметив мои сцепленные руки на коленях, а может, и слабый блеск пота на верхней губе, снова кладет руку мне на шею и легонько поглаживает.

Он словно нажимает на кнопку, которая снимает все напряжение в моем теле. Я прикрываю глаза, позволяя крови и крикам на экране расплыться, в то время как волны удовольствия прокатываются по моей спине.

Теперь персонаж Риза захватил какую-то варварскую жрицу. Это уже лучше, потому что это означает, что убийства прекратились. Однако не похоже, что можно расслабиться, потому что в палатке Риза, когда он приказывает жрице принять ванну, чувствуется определенная двусмысленная атмосфера. Ванна необходима, он выглядит как Кэрри после выпускного вечера, но я предполагаю, что у него есть скрытые мотивы…

Я украдкой бросаю взгляд на Салли, размышляя, должна ли я быть возбуждена. Секунду назад убивали кучу людей, а сейчас - сексуальный свет факелов, и это HBO.

Римлянин Риз выглядит довольно сексуально в своей набедренной повязке. Более сексуально, чем я готова признать в данный момент.

Меня не привлекает брат Салливана. Я знаю, это звучит безумно, потому что они идентичны, но поверьте мне… это сахар и соль. Они не похожи.

А я, оказывается, люблю соль.

С этим напряженным, голодным взглядом на лице, пока жрица снимает с себя одежду, мужчина на экране выглядит как чертова соль. Его тело подтянутое, загорелое и мускулистое… в точности как у Салли.

Свет костра мерцает на его груди. Его темные глаза наблюдают за жрицей. Она бледная, с черными волосами, веснушчатая… под определенным углом зрения она немного похожа на меня.

Я украдкой бросаю еще один взгляд на Салливана.

Он шевелится в своем кресле. В линии его плеч чувствуется напряжение.

– Вот это хорошая часть… - бормочет Риз.

Жрица обмывает центуриона губкой, вода скатывается по впадинам между его грудными мышцами. Брюшной пресс Риза занимает весь экран прямо перед моим лицом. Только он не похож на пресс Риза - он похож на Салли, когда он выходит из спортзала и направляется прямо на кухню, чтобы наполнить бутылку водой, полотенце на шее, пот стекает по груди…

Теперь я ерзаю на своем месте, пытаясь устроиться поудобнее. В этом кинотеатре так жарко. Кто-то должен включить кондиционер.

Не знаю, насколько жрице нравилась ее прежняя работа в языческом храме, но, похоже, она очень заинтересована в своей новой должности. Она вытирает губкой каждый сантиметр Риза и не торопится. Она проводит тканью по мощным мышцам на его спине и останавливается у набедренной повязки.

Она жестом спрашивает, не снять ли ее.

Да, да, уберите эту штуку отсюда…

Салли прочищает горло.

Жрица развязывает набедренную повязку и снимает ее, обнажая круглую, аппетитную, великолепную бронзовую задницу Риза. Толпа аплодирует.

Я делаю медленные, неглубокие вдохи, стараясь не реагировать, не пялиться, не двигаться в своем кресле.

Я чувствую Салли рядом со мной, он напряжен, его руки вцепились в подлокотники сидения. Его дыхание вырывается короткими толчками через нос.

Камера скользит по телу Риза, запечатлевая каждую выпуклость, каждую впадину. Риз упорно трудился в джунглях, и упорный труд окупается… он выглядит впечатляюще.

Мой мозг сходит с ума. Он не перестает сравнивать Риза на экране и Салли в жизни.

Риз еще и играет лучше, чем я думала, его выражение, голос, манеры полностью изменились. Он не полная копия Салли, но похож настолько, что, когда он хватает жрицу и сжимает ее в поцелуе, мое сердце колотится от странной смеси восхищения, возбуждения и даже ревности…

Я знаю, что это Риз, но я не могу перестать видеть Салли. А когда он стягивает с девушки платье, обнажая пару молочно-белых грудей с бледно-розовыми сосками, я не могу не представлять на ее месте себя. Именно так выглядели бы наши тела вместе, обнаженные, переплетенные…

Мое лицо пылает, и я никак не могу это скрыть. Я не хочу смотреть на Салли и усугублять ситуацию, а значит, мне придется продолжать смотреть на экран.

Риз бросает девушку на груду шкур, полностью демонстрируя свой эрегированный член. Театр разражается оглушительными аплодисментами. Риз ухмыляется. Салли говорит, низко и яростно:

– Я собираюсь убить тебя.

Я не отрываю взгляда от экрана, запоминая каждый кадр.

Мне все равно, что это неправильно.

На самом деле, это определенно неправильно, но мне плевать. Это самое горячее, что я когда-либо видела, и я не упущу ни секунды.

Риз в образе римлянина трахает жрицу под звуки грохочущих барабанов. Это самая великолепная сексуальная сцена, которую я когда-либо имела удовольствие наблюдать, снятая без купюр, как будто HBO и режиссер заключили сделку во имя всего гетеросексуального женского сообщества.

Должно быть, режиссер был влюблен в Риза или мстит Салли, потому что я никогда не видела столько затяжных кадров потных грудных мышц и напряженных ягодиц. Кажется, что это продолжается целый час, и все же я не хочу, чтобы это когда-нибудь прекращалось.

Даже звуки, которые издает жрица, до извращения похожи на мои собственные. Эти кадры спутанных темных волос, бледных бедер, голодных губ и сжимающих рук вызывают головокружение. Все это удивительно знакомо, как будто лихорадочные сны, которые одолевают меня каждую ночь, достали из моей головы и транслируют на экране.

Салли сидит рядом со мной, испытывая мучительный дискомфорт. Я могу только представить, что он чувствует, когда целый кинотеатр разглядывает его обнаженное тело на экране.

Мне ужасно жаль его, но, видимо, этого недостаточно, чтобы вернуть мне самообладание, потому что я крайне возбуждена.

И я не имею в виду чуть-чуть.

Я с красным лицом, ерзаю, сжимаю колени, надеясь, что не промокну насквозь в кинотеатре, где полно народу, а по обе стороны от меня сидят мой ненастоящий парень и его брат.

Так что да, все плохо. И лучше не становится.

Риз взрывает экран. Он занимается сексом так, как я даже не знала, что люди могут заниматься сексом.