Чтение онлайн

– Уйду-уйду. Честное слово, уйду. Но куда я ночью пойду? Утром уйду.

Наутро Светлана сказала уже спокойно и твердо:

– Я с тобой жить не буду. Лучше уйди красиво.

Поняв, что беременна, Светлана даже не очень расстроилась, приняв факт как непременный компонент явления "Визит мужа": муж не мог исчезнуть из ее жизни, не преподнеся ей напоследок какой-нибудь пакости. Ей лишь досадно было, что два месяца сонливости, головокружения и дурноты, что станут мешать работе, напрасны - ребенка не будет. А самым неприятным была необходимость отпрашиваться, хотя бы и на один день, у Екатерины. Как та ей выговаривала, когда в больнице началась эпидемия дизентерии и Светлане предложили долечить Антона дома!

– Не сами болели. Ребенок. Обязаны были выйти на работу. Никакой ответственности. Класс беспризорный. Никакого чувства долга.

Но разговор с директором оказался прост и короток.

– Надо срочно принимать меры, - вскинулась Екатерина.
– Не затягивайте. Никто ваш класс за вас доучивать не будет.

Палата была небольшая, на трех человек, и вечер прошел в легкой беседе. Правда, говорила все больше одна - Вера, что была чуть старше Светланы, а Клава, женщина лет тридцати пяти, и Светлана - слушали.

Вера - худенькая шатенка с черными пуговками глаз, круглыми и выпуклыми, говорила, не умолкая. За час она поведала о себе, казалось, все. Живет в авиагородке. Работает в аэропорту. Когда-то была стюардессой, но девчонка (дочка) пошла в школу, и она теперь не летает, работает диспетчером. Муж пил, буянил, за пьянство был списан с летной работы, а сейчас работает на Севере, и, судя по алиментам, месяц работает, три месяца - пьет. Но Вера без него не скучает.

Рассказав о себе, Вера стала настойчиво расспрашивать о семейной жизни соседок.

Клава долго отнекивалась, весело говорила о своем здоровом образе жизни (обливание по системе Иванова, дыхание по системе Бутейко), но Вера настаивала: а муж?

Клава перестала смеяться и сказала спокойно и кратко: все было прекрасно, как в романе. Они любили друг друга, как Ромео и Джульетта, как Тристан и Изольда. И родился сын, красивый, как греческий герой. И муж, а он дагестанец, и Клава гордо произнесла свою звучную фамилию, когда сыну не было и года, уехал в отпуск к родителям и не вернулся. И развелся с ней по почте. Вот так просто, не ссорясь, не объясняясь. Сыну двенадцать, а она до сих пор не знает причины развода. И Клава расплакалась.

– Все они, - сказала Вера.
– Ну и ладно. Ну и пусть. Нам без них же лучше, - и вновь стала говорить о себе.

Светлана слушала Веру с невольным внутренним протестом, ей казалось, что Вера все выдумывает, так не бывает: не жизнь, а сплошная вечеринка, все вечера свободные, все вечера с друзьями, гостями, танцами, вином. Неделю назад прилетали летчики с Сахалина, и как было весело. А вчера прилетали парни с Камчатки, и какие они веселые и добрые.

– Я за свою жизнь только один раз летчика видела, - не удержалась Светлана.
– Нет, конечно, я видела их на улице, и на самолете я летала, но так, чтобы видеть близко, чтобы разговаривать - только однажды. Ой, девочки, какой мальчик!

– Наш?
– Вера привстала на кровати.

– Из Владивостока.

– Кем он летает? Фамилия?
– отрывисто спросила Вера.

– Какая там фамилия, - грустно отозвалась Светлана.
– Я даже имени его не знаю. Три раза на пляже пообщалась. И три года забыть не могу.

– Ну, если уж три года забыть не можешь, могла раз и не поломаться, недобро усмехнулась из-под одеяла Клава.

Светлана глянула удивленно: что она - так зло? почему?

Клава шмыгнула носом и достала кружевной платочек.

– Да я и не ломалась, - помолчав, сказала Светлана.
– Но не могла же я сама его позвать.

– Но кем он летает?
– настойчиво спросила Вера.

– Ну, откуда я знаю?
– на миг поверив, что Вера поможет ей встретить Демона и тут же поняв всю беспочвенность своей надежды, вновь грустно сказала Светлана.
– Он, да не он, парни с ним были, так вот они говорили, что самолет ремонтируют. Ну, и он потом говорил, что во Владивостоке идут дожди, только в Хабаровске и загорать. Еще они вспоминали, как перегоняли самолет откуда-то с Украины. Или из Курска, не помню.

– Но сколько у него лычек на погонах было?
– настаивала Вера.

– Не знаю, - Светлана вздохнула.

– Ну, ты что, лычек не видела?
– почти с досадой воскликнула Вера.

– Ну, не помню я. Помню, голубая рубашка, летная. И все.

– Ну, ты совсем. А значок у него какой? Что на птичке: самолет? молоток?

– Да что я на птичку, что ли, смотрела?
– откидываясь на подушку, отозвалась Светлана и, прикрыв глаза, сказала все так же грустно.
– Я на лицо его смотрела. Вот какие глаза у него - помню. Помню, как он сидел на покрывале. Портфель неимоверно импортный. И очки - тоже какие-то ненормальные, не иначе, с привоза.

– Если б ты его фамилию знала, я бы тебе его запросто разыскала, - с досадой говорит Вера.
– Они сутки в Хабаровске сидят. В "Аквариуме" вечером торчат.

– Мне кажется, он там не торчит, - с ноткой обиды отозвалась Светлана. Он - другой.

Вера отмахнулась:

– Но ужинать все равно приходит. Они по талонам там.

...Время пролетело незаметно, а выписываясь из больницы, все трое, как и водится, обменялись адресами и телефонами.

Звонок. Светлана открыла дверь, и, Марина, соседка, зашла по-соседски, без приглашения и спросила от порога:

– И что ты делаешь?

Марине скучно. Борис работает во вторую смену, Вика спит, московская программа телевидения не работает, у них технический перерыв, а вторая, своя, передает очередной отчет о выступлении первого секретаря Крайкома на каком-то заводе.

Поболтать бы, но Светлана, как обычно, смотрит устало и разговор поддерживает вяло.

Марина прошла в комнату:

– Все с тетрадями сидишь?
– кивнула на стол, - и как тебе не надоест?

Вопрос можно было отнести к риторическим, то есть не требующим ответа вовсе, или к проблемным, требующим широкую дискуссию с учетом разностороннего мнения специалистов. Светлана молча выбрала первый вариант и отвечать не стала.

– Сегодня снова твой приезжал, - словно не замечая нежелания Светланы болтать, неторопливым тоном сказала Марина.
– Бутылочку привозил. Посидели, выпили.

– Что значит - снова?
– вскинула голову Светлана.

– А он часто приезжает, - оживившись, что нашлась тема для разговора, охотно ответила Марина.
– Всегда бутылочку привозит. Посидим, поболтаем. Так ты аборт делала? А я думала, ты не делала.

Светлане показалось, что она стоит на уроке, во все глаза на нее смотрят дети, сзади сидят их родители и инспекторы районо, а с нее медленно и неудержимо исчезает одежда.