Чтение онлайн

— Верст тридцать. А что?

— Вчера под вечер самокат тут проезжал. Машина у него сломалась, так Балдыбаев страсть, как трусил, боялся, что в город не поспеет. Говорили, будто белые отступают. Дочка так ревмя и ревела. А он ей: «Говорил я тебе — сиди в городе, так нет — захотелось в имение прокатиться! Теперь уж терпи, коли такая храбрая!»

— Что ж, починили машину?

— Нет, пешком в Заборы вернулись, у попа ночевали. А за самокатом лошадей прислали, оттянули его обратно.

— У попа? — переспросил Макар и широко раскрыл глаза: ему в голову пришла блестящая мысль.

— Ну, Федька, вот что: дело в шляпе! Ты иди к своему тятьке, скажи ему, что повстречал батюшку из дальней деревни: в город-мол поп пробирается и просит его подвезти, он заплатит. А я тем временем все соображу.

— Поп из дальней деревни? — разинул рот Федор.

— Ну, да ты голову не ломай, там увидишь. Мартын, слышавший этот разговор, сразу смекнул, что затеял Макар, и засмеялся:

— Я вижу, ты уже придумал кое-что? Я да не придумаю! Не на таковского напал!

— Посмотрим! Посмотрим!

Они подошли к первым хатам Заборов, когда солнце уже начало клониться к закату. Федор побежал в кузницу, где его отец должен был ковать лошадь, а Макар, посадив Мартына в коноплю и велев ему ждать, побежал во всю прыть к поповскому двору.

Первое, что он там увидел, был синий автомобиль Балдыбаева. Солдат и подпоручик лежали под ним на спине и ковырялись в машине. Рядом стоял долговязый Игнашка, попов работник, пяля глаза на самокат. Он-то и был нужен Макару.

— Игнашка! — крикнул Жук, сам прячась за плетнем.

Тот оглянулся, увидел рожу приятеля, торчавшую из-за плетня, и не спеша подошел к нему.

— Ты откуда, Макарка?

— Слушай, друг. С тобой говорит сейчас не Макарка Жук, а Следопыт-Орлиный Глаз. Понял?

Игнат понял: это значило, что речь пойдет о совсем необыкновенном деле, о чем-то важном и головоломном. Он кивнул головой и разинул рот от усердия.

— Ты должен мне достать старую поповскую рясу. Надо человека переодеть. Да и для меня одежонку сообрази, чтобы меня не узнать было.

— А что?

— Потом расскажу, теперь некогда. Тащи скорее.

— Ладно!

Игнашка побежал к дому, а Макар глубже влез в бурьян под плетнем. Прошло минут пять. Игнат не появлялся. Наш Следопыт уже начал терять терпенье и сердиться, когда вдруг над его головой раздался тихий свист, а в траву упал какой-то узел. Макар вскочил на ноги.

За плетнем стоял Игнат и улыбался во весь рот, сверкая белыми конскими зубами.

— Достал! — шепнул он, — сам Балдыбаев не узнает тебя в такой одеже!

Жуку некогда было объясняться с ним. Схватив узелок, он со всех ног побежал к околице, где в коноплях оставил Мартына. Разыскав его там, он с торжеством показал ему узелок, оба торопливо развернули его и нашли поповскую рясу, юбку, кофту и платочек.

Мартын сбросил с себя свитку и поверх рубашки и шаровар напялил рясу. Поп вышел хоть куда: плоховата была барашковая шапка, но что делать. Пришлось мириться на ней. Хуже обстояло дело с бородой: безбородые попы на редкость. К счастью Мартына в кармане нашелся клок волос от прежней бороды. Когда он приклеил этот клок к подбородку, — получилась реденькая козлиная бородка. Но дело шло к ночи, а ночью все кошки серы.

Макар же сверх штанов надел юбку, влез в бабью кофту и повязался платочком: девчонкой он оказался замечательной, даже солдат с белой батареи не признал бы в ней давешнего удальца, стрельнувшего из пушки. Переодевшись таким образом, оба направились к середине села, где стояла кузница.

Навстречу показался казачий разъезд. У Макара ёкнуло сердце: уж не те ли это самые казаки, которые сегодня гнались за ними? Поравнявшись с ними, казаки остановились. У мальчика даже коленки задрожали.

— Добрый вечер, батюшка! — сказал сотник, приложившись к козырьку. — Вам по дороге не попадался малый в свитке и барашковой шапке, похожей на вашу? С ним и мальчишка, ростом с вашу девочку.

— Нет, господа казаки, не видали такого, — отвечал поп Мартын. — Мы со своей дочкой дождь пережидали вон там под стогами и только недавно вылезли из сена. Может, кто и проходил мимо, да мы не заметили.

— Очень жаль, — ответил сотник. — Мы ищем красного шпиона: далеко он уйти не мог, где-нибудь здесь в деревне спрятался. Честь имею кланяться.

Когда казаки отъехали, Макарка обернулся и сделал им длинный нос. Мартын сердито схватил его за руку.

— Не озорничай! — крикнул он. — Недаром они заговорили с нами; у них на нас подозрение: шапка проклятая выдала! Боюсь я, что с ними мы еще увидимся.

Они подошли к кузнице. Там стояла запряженная подвода, на ней сидел мужик и нетерпеливо поглядывал по сторонам.

— А, вот и батюшка! — воскликнул Федор, стоявший в дверях кузницы. — Как вы долго, тятька чуть не уехал без вас.

— Садитесь, батюшка, — сказал мужик на подводе. — Приходится спешить, до города сорок верст, а мне надо быть к рассвету. Дорога тяжелая. Ночью будем часа два отдыхать.

Мартын с Макаром уселись сзади мужика. Дружок, крайне удивленный костюмом своего хозяина, прыгнул за ними в телегу. Мужик стегнул лошадь, и они тронулись в путь.

Дорога в город шла сперва через село, потом взбегала на гору и тянулась степью. Все трое долго ехали молча. Вечерело. Солнце стало большим красным шаром и быстро садилось за сизые тучи, похожие на бегущие по небу армии краснокожих индейцев с развевающимися перьями на головах; целое сраженье шло наверху, в пурпурном зареве заката.

Макар невольно замечтался, задрав голову: хорошо бы сейчас туда, в это красное пламя! Вероятно, там летают стрелы индейцев, сверкают топоры-томогавки, идет жаркая битва. Он дернул Мартына за рукав.

— Видишь? — спросил он, — эвона какая драка на небе!

— Не жарче, чем на земле, — усмехнулся Мартын. — А скажи, дядько, — обратился он к вознице, — ты, ведь, рыбак?

— Рыбак, — отвечал мужик.

— Много у вас тут берегом войска проходило?