Чтение онлайн

Более чем за месяц до китайского Нового года папа Цзя Ли попал в больницу. Он целыми днями и ночами писал рукописи и вдруг упал в обморок. Обследование показало, что у него острый миокардит, или, словами папы, вел себя хорошо, а сердце подвело – он в такой ситуации еще и остроты отпускал!

Линь Пин лежала в том же отделении, что и папа, и все словно шло к тому, чтобы они познакомилась с Цзя Ли. У девочки тоже была сердечная болезнь, но она как будто чего-то боялась и все время, свернувшись клубочком, лежала на больничной койке.

В тот день Цзя Ли, войдя в отделение, первым делом заметил именно ее, но только он собрался поздороваться, как она закрыла лицо журналом.

Цзя Ли подумал, что она похожа на загадку, такой таинственной была. Он внимательно прочитал ее имя, написанное на больничной койке.

С тех пор Цзя Ли то и дело забегал в больницу и каждый раз замечал, что Линь Пин горюет. У нее был первоклассный магнитофон. Когда в палату приходили посетители, и становилось людно, она надевала наушники и что-то слушала. Возможно, это была какая-нибудь ностальгическая музыка вроде танго или саксофона. Словом, когда Линь Пин слушала музыку, она казалась очень печальной.

Цзя Ли очень хотелось ее рассмешить, но он, как и всякий мальчик, боялся потерпеть фиаско.

В тот день после учебы он увидел в ящичке на проходной письмо для Линь Пин. Он так обрадовался, что внутренне возликовал, незаметно подобрал письмо и устремился в больницу. Когда он вошел в палату, папа как раз увлеченно болтал с другим пациентом. Они выглядели как новоиспеченные друзья, поэтому не обратили на Цзя Ли никакого внимания. Тот улыбнулся и тихонько перебежал в соседнюю палату, где сказал Линь Пин:

– Эй, хочешь письмо?

– Ты ведь не почтальон! – немного сердито сказала она, слегка нахмурив брови.

Заинтригованный, Цзя Ли помахал конвертом, но она вдруг ловко выхватила его у него, повернулась спиной и стала читать. Кто бы мог подумать, что это письмо не подарит ей ничего, кроме печали. Она выглядела подавленной и еще долго сидела спиной к Цзя Ли, плечи ее подрагивали. Обернулась она лишь тогда, когда за ним пришел папа. В это время нянечка принесла ей еды. Она была такой старой, что даже разогнуться не могла. На ней был старомодный халат на завязочках, как у китайцев XIX века.

– Пинпин! Они сегодня вместе пообедали, я тебе покушать принесла!

Нет ответа.

– Пинпин, ну ты и упрямая! – заворчала нянечка. – Сама знаешь, какой человек твоя тетя. Будешь так убиваться – себе же хуже сделаешь.

По-прежнему никакого ответа, лишь видна гордая и одинокая спина Цзя Ли видывал тетю Линь Пин. Это была белолицая женщина в маленьких очках с толстыми линзами и накинутом на плечи меховом пальто. Наверное, когда она вечером выходила на улицу, ее принимали за пантеру. Вместе с ней в больницу приходил дядя Линь Пин – упитанный мужчина средних лет, одетый весьма изысканно. Они словно наносили племяннице визит вежливости: садились, произносили несколько фраз, доставали пакет с фруктами, ставили его на стол и уходили прочь. Словом, держались они так холодно, что после их ухода не оставалось ни капли тепла и вообще ничего, кроме фруктов.

Никто не трогал этот пакет, он так и лежал запечатанным. Кто-то из пациентов знал о жизненных обстоятельствах Линь Пин, говоря, что ее родители вместе с младшим братом отправились в поисках лучшей жизни за границу. Каждый месяц они присылали дяде Линь Пин щедрые алименты, а самой девочке всякие модные вещицы, но у нее сложный характер, она плохо ладит с другими людьми.

Она действительно была немного чудной. Цзя Ли пытался с ней поговорить, но отвечала она всегда с неохотой. Как-то раз мальчик сказал ей:

– Слушай, я знаю, каково это – болеть. Во рту все время горько, как от таблеток!

– Ты ведешь себя как маленький! Явно только-только в среднюю школу пошел, – сказала Линь Пин. Никакого уважения к другим!

После нескольких попыток поговорить с ней Цзя Ли наконец отказался от этой затеи и даже начал немного остерегаться. Неприветливые девочки ему не нравились. Он стал ходить в больницу раз в два дня, и то только для того, чтобы проведать папу.

В тот день Цзя Ли снова пришел к папе – тот выглядел бодро. Попав в больницу, он стал гораздо снисходительнее к Цзя Ли. Мальчик перебросился с отцом несколькими фразами, а затем он попросил его возвращаться домой и заниматься делами. Во дворе больницы Цзя Ли вдруг натолкнулся на укутанную теплым шарфом Линь Пин.

– Привет! – первой заговорила она.

Цзя Ли был приятно удивлен и поверить не мог, что это настоящая Линь Пин.

– В прошлый раз ты принес мне письмо от родителей, а я и поблагодарить забыла! – сказала девочка. – Я очень благодарна тебе.

– Ну что ты, что ты! – сказал Цзя Ли. Он, как и папа, не любил, когда его благодарят, словно ему дарили слишком дорогой подарок. – Друзья должны помогать друг другу.

Она засмеялась, причем очень мелодично. Интересно, почему же раньше не хотела? Как бы то ни было, так они стали друзьями.

Цзя Ли сообщил эту ошеломительную новость Лу Чжишэну:

– Представляешь, девочка из отделения моего папы заговорила!

– Что? Она была немой? – удивился Лу Чжишэн.

– Нет, конечно.

– Тогда что в этом такого? Со мной просто тысячи девочек разговаривают! – заявил Лу Чжишэн. – Некоторые даже первыми начинают!

Этот малый слишком самоуверен! Хорошо, что есть и другие посвященные в эту тайну. Когда Цзя Ли обсуждал в палате с Линь Пин современных китайских писателей и поэтов, папа и остальные пациенты с изумлением смотрели на них. Цзя Ли посчитал степень их удивления своим успехом. Папа похлопал по плечу сына:

– Так и надо, ты сделал хорошее дело!

Мама сказала:

– Когда она улыбнулась, я прямо-таки выдохнула!

Вскоре после этого девочка близко познакомилась с семьей Цзя Ли. Маме мальчика Линь Пин очень нравилась, она всегда приносила ей что-нибудь вкусненькое. Каждый раз, когда это случалось, Цзя Ли очень гордился мамой. Стоя рядом с ней, он искренне думал, как он рад, что эта красивая и добрая женщина – его мама.

Настроение Линь Пин становилось лучше, на щеках загорался румянец. Но когда все оживлялись, она вдруг произносила:

– Какая же Цзя Мэй счастливая!

– Ты тоже счастливая, – говорила Цзя Мэй. – У тебя есть все эти модные штуки!

– Но, – отвечала Линь Пин, – нет того, чего особенно хочется.

– Что же это?

Линь Пин ничего не ответила, лишь, водя тонким пальчиком по одеялу, написала слово «дом».

Все погрузились в молчание, на мгновение оказавшись во власти необъяснимой тоски. Вот он, источник ее печали, но против него они бессильны. У Цзя Ли брови взметнулись вверх, и он сменил тему разговора, заговорил о чем-то веселом. Вернувшись домой с мамой и сестрой, они распахнули двери, и Цзя Ли громко закричал: «Мы дома!» Когда есть дом, можно спать спокойно.