Чтение онлайн

Нянюшка оглядела стайку русалок. Все они смотрели в их сторону, и личики у них были встревоженные.

– Если вы здесь для того, чтобы почтить её память, моя милая, то мы рады вас видеть.

Цирцея посматривала на Аттину с подозрением:

– Признаюсь, я удивлена, что вы здесь. После того как Урсула обошлась с вашей младшей сестрой…

Аттина улыбнулась, но глаза её остались печальными:

– А я удивлена, что вы оказываете ей такой почёт после того, как она едва вас не погубила.

Цирцея чувствовала, что в душе молодой русалки царит разлад. Что ж, противоречие очевидно: с одной стороны, преданность младшей сестре, Ариэль, а с другой – обязательства перед усопшей, о которой она даже не знала, что та приходится ей родной тёткой.

– Я здесь ради моего отца. И ради Урсулы – той, какой она могла стать, если бы мой отец не уничтожил всё лучшее, что в ней было, – прибавила Аттина.

Её ответ Цирцею полностью устроил:

– В таком случае добро пожаловать, Аттина. Передай своему отцу, что мы похоронили Урсулу как королеву. Она заслужила это право и навсегда останется для нас той, кем и была – королевой моря.

Русалка поплыла обратно к своим сёстрам. Они вместе смотрели, как эскорт из кораблей торжественно сопроводил соломенную лодочку дальше в море. Отлив подхватил золотистое судёнышко, солома рассыпалась под натиском волн, и останки оказались преданы морю – теперь уже навечно. Цирцея глубоко, с чувством вздохнула. Наконец-то её старая подруга упокоилась с миром.

Цирцею охватила безмятежность. Она чувствовала, что переживает одно из тех редкостных мгновений, когда всё кажется прекрасным – даже саднящая боль в сердце. И больше всего на свете ей сейчас хотелось бы, чтобы это мгновение продлилось хоть немного дольше. Но насладиться им она не успела. Рядом негромко охнула Нянюшка, и прекрасное настоящее мигом отошло в прошлое. Вдали, у горизонта, на глазах у встревоженных ведьм разрасталась, наступая всё ближе, какая-то тёмная громада. Она была похожа на лес – живой лес, опутанный шипастыми плетями, которые всё подползали, извиваясь и цепляясь за всё подряд, к скалистым утёсам у подножия замка. А вместе с ним на королевство наползала жуткая, леденящая душу темнота, в которой таилось нечто ужасное. Вверху, над этим сгустком мрака, среди зловещих клубящихся облаков, пронизанных вспышками зелёных молний, настоящим воплощением зла кружили вороны – подручные Малефисенты.

Чуткая магия Цирцеи сразу же ощутила грозную силу надвигающегося леса, но в ней не было жестокости; лес не собирался губить их – он лишь хотел защитить их от тёмной феи.

В стране снов всё устроено иначе, чем в любом из волшебных миров. Там, где правят сны, нет ничего невозможного. Эта страна застыла между светом и тьмой, в вечных сумерках. В призрачном, потустороннем свете никогда не заходящего здешнего солнца рождается особая разновидность магии, которая немногим посвящённым известна как «золотой час». Все обитатели страны снов занимают в ней свою отдельную ячейку пространства – словно жители крохотных деревушек и хуторков в каком-нибудь необъятном королевстве. Каждая такая ячейка состоит почти целиком из одних только зеркал. И если тот, кто спит в ней, сумеет овладеть зеркальной магией, то он научится посматривать одним глазком на то, что происходит во внешнем мире. Однако для большинства из тех, кто посещал это царство сна ненадолго, здешняя магия была почти неуловима, а тех, кто прочно обосновался здесь, она дурманила и сбивала с толку, превращая для них страну снов в ужасающе одинокое место.

Нельзя сказать, что Аврора была чужда магии. Хотя её няньки-феи скрывали от неё свои магические таланты на протяжении всех шестнадцати лет, она всегда умела чувствовать их волшебную сущность. Со своими «тётушками» Аврора никогда об этом не говорила, но знала, что магия всегда где-то рядом. И неизвестно почему, но она никогда её не пугала. Она даже умела чувствовать движение магии в других королевствах, в том числе и самых отдалённых. Так что для неё не составило большого труда освоить прихотливую магию страны снов и научиться ею пользоваться. Впрочем, она догадывалась, что волшебство, которым можно овладеть в этом странном мире, не должно быть особенно мощным – иначе каждый здесь сумел бы вырваться из оков сна. Видимо, сонное заклятие Малефисенты было слишком сильным, чтобы его можно было преодолеть с помощью магии страны снов, а кроме того, хотя эта магия присутствовала здесь повсеместно, она была слишком хаотичной и непредсказуемой, чтобы направить её на достижение какой-то определенной цели. И тем не менее с её помощью принцесса научилась наблюдать за внешним миром.

Уголок, который Аврора занимала в стране снов, представлял собой восьмиугольную комнату, со всех сторон окружённую высокими прямоугольными зеркалами. В этих зеркалах перед ней мелькали мириады образов – события прошлого и настоящего множества разных королевств. Поначалу она думала, что и эта комната, и картины в зеркалах – всего лишь сон, но потом осознала, что они вполне реальны. Это нехитрое достижение позволило ей со временем научиться управлять возникающими в зеркалах картинами. Аврора быстро сообразила, что всё, что ей нужно сделать, – это подумать о тех, кого ей хочется увидеть, – и их образы тут же возникали в одном из зеркал. Так она могла выяснить, где эти люди находятся и чем они заняты, и благодаря этому чувствовала себя менее одинокой. На душе у неё сразу становилось легче – хоть она и понимала, что, скорее всего, уже никогда не сможет покинуть этот непонятный сонный мирок.

Это было так странно: обладать такими обширными знаниями – и не иметь при этом возможности хоть как-то управлять собственной судьбой. Но она не сдавалась – слушала, наблюдала и… училась. Так, Аврора выяснила, что её наречённый – это и есть тот самый встреченный ею в лесу юноша, в которого она влюбилась. Ещё она узнала, что Малефисента заманила его в ловушку и удерживает в плену в своём замке. Она узнала, что её тётушки-феи дали ей новое имя – Роза, чтобы защитить её, и теперь она понимала, зачем это было нужно. Теперь она знала всё. И даже была уверена, что знает, почему Малефисента всё это делала, хотя на этом её размышления прекращались – слишком уж страшными они были. Поэтому Аврора сосредоточила своё внимание на других. Она с интересом следила за своими тётушками-феями, которые, похоже, собирались нанести визит каким-то незнакомым ей ведьмам. Иногда Аврора наблюдала за отцом и матерью, пока они спали. Она пыталась увидеть, что же им снится, но у неё ничего не получалось. Наверное, решила принцесса, их сны принадлежат только им самим и у других к ним допуска нет. Она даже попробовала пару раз отыскать их здесь, в своём царстве сна, но, судя по всему, переходить из одной ячейки в другую здесь было нельзя. Поэтому в конце концов Аврора удовольствовалась тем, что стала постигать свою собственную историю, просматривая череду событий из своего прошлого в зеркалах. Яркие картины непрестанно вспыхивали перед её глазами: вот она, совсем малышка, в день своих крестин. Именно там, в царстве снов, Аврора впервые увидела Малефисенту – высокую сумрачную тёмную фею, стоящую среди гостей, приглашённых в замок по случаю рождения наследницы. Она показалась Авроре самым прекрасным существом, какое ей только доводилось видеть. Аврора своими глазами видела, как тёмная фея устроила ей западню и погрузила в беспробудный сон. И как она много лет прожила под присмотром фей, считая себя самой обыкновенной девочкой по имени Роза и даже не подозревая, что на самом деле она принцесса. Теперь она искренне не могла решить, что хуже: провести все свои дни в стране снов или жить в реальном мире, где все только и делали, что обманывали её.

– А мы знаем. Мы знаем, что хуже, – раздался в её комнате чей-то голос.

Аврора резко повернулась в одну, потом в другую сторону, всматриваясь в зеркала и не понимая, кто это с ней заговорил.

– Мы здесь, принцесса. Или лучше называть тебя Роза?

Аврора снова завертелась на месте, пока не заметила, что из одного зеркала справа на неё смотрит очень странная на вид женщина в ярко-красном платье с очень широкой юбкой и туго затянутой тонкой талией. Из-под подола виднелись чуть выступающие остроносые башмачки. Аврора и сама не могла бы объяснить, почему эти башмачки вдруг нагнали на неё такую жуть – словно под кроваво-красной завесой притаились две какие-то скользкие ползучие твари. Аврора поспешно напомнила себе, что здесь, в мире сновидений, не стоит слишком уж давать волю своему воображению. Но всё в этой женщине настораживало, казалось каким-то неправильным, непропорциональным, даже искусственным: слишком бледная кожа, слишком большие выпуклые глаза, чёрные-пречёрные волосы, маленький ярко-алый ротик. Пока Аврора разглядывала незнакомку, удивляясь её кукольному облику, в зеркалах по обеим сторонам от неё возникли ещё две женщины, точно такие же.

– Да-да, нас трое! – пропела вся троица в один голос.

– Это просто сон, – уверенно сказала себе Аврора. – Эти женщины не могут быть настоящими.

– О, принцесса, мы самые настоящие, – возразила первая женщина.

– Добро пожаловать в страну снов, малышка, – прощебетала вторая.

– Да-да, мы искали тебя, – прибавила третья.

– Малефисента будет очень-очень рада, что мы тебя нашли, – сказали они хором и захихикали так, что у Авроры от их смешков зябко сжалось сердце.

Пока Нянюшка и Цирцея наблюдали за приближением Малефисенты к королевству, Нянюшкины мысли как-то сами собой перешли к давно забытым воспоминаниям – тем, которые она предпочитала хранить в самых недоступных уголках своего разума. Но сейчас с ней происходило нечто необъяснимое. Чем ближе подступала тёмная фея к замку, тем сильнее оживлялась Нянюшкина память. Процесс оказался болезненным – ведь воспоминания эти принадлежали не только самой Нянюшке, но и Малефисенте тоже. Сейчас Нянюшка скорее негодовала, что ей дан этот талант – умение читать мысли и улавливать чувства тех, кто ей небезразличен. Она уже почти жалела, что не может вернуться к тем временам, когда она саму себя считала просто нянькой Тьюлип, ничего не зная ни о своей силе, ни о своём прошлом, ни о своей великой любви к Малефисенте. Но вместо того чтобы пытаться побороть эти воспоминания, она просто отдалась им, позволила нахлынуть и затопить себя бурным потоком полустертых видений. И открыла свой разум Цирцее, чтобы разделить свои мысли с ней.

Малефисента появилась на свет в Стране эльфов и фей. Её нашли в большом дупле на дереве, где шумно каркали вороны. Она была совсем маленькая, беззащитная и неловкая, вся словно состоящая из одних острых углов. Молочно-зелёная бледная кожа не красила её остренького скуластого личика, а на твёрдой костистой головке уже пробивались уродливые шишковатые рожки. Одним словом, симпатичного мало.

Феи и эльфы её побаивались – очень уж страшненькой она уродилась. Они так и оставили её там, на дереве, одну-одинёшеньку, потому что никто не мог сказать, кто подбросил её в дупло. Уж если собственные родители не захотели с ней нянчиться, то и феи не станут. Все они дружно решили, что она, вероятно, детёныш огра. Или ещё кого-то, не менее гадкого и отвратительного. Кроме того, у неё не было крыльев или каких-то других приятных феям особенностей. И вообще от неё так и веяло злом, а значит, она попросту не могла быть феей. Не могла, и всё тут. По крайней мере, именно так утешали себя феи, обсуждая между собой поздней ночью, правильно ли они поступили, бросив беззащитное маленькое существо в дупле старого дерева.