Чтение онлайн

Ее киска блестит от возбуждения, и я легко ввожу в нее средний палец, ее тугие стенки сжимают меня, когда я погружаюсь глубже, затем перестаю кружить вокруг ее клитора и заменяю большой палец ртом.

Я напротив нее, посасывая ее клитор, и ее бедра снова слегка двигаются, раскачивая ее киску навстречу моему языку и пальцу. Я добавляю второй палец, загибая их внутри нее, пока я щелкаю языком.

Восхитительно, именно так, как я помню. Я трахаю ее пальцами, посасывая, покусывая, разминая член о ее неподвижную ногу. Она тихонько вскрикивает, пропитывая мою руку своим возбуждением, и я останавливаюсь, услышав, как вода переливается через бортик ванны.

Вздохнув, я вытаскиваю из нее пальцы и встаю на колени, выключая кран и спуская часть воды в канализацию.

Моя злость не знает границ, потому что я хочу разбить ванну за то, что она нам помешала.

Я расстегиваю ремень и освобождаю свой член, сжимаю в кулаке его основание и провожу по нему пальцем, наблюдая, как на ее бедрах появляется влага, как ее дырочка зовет мой член, умоляя вернуться домой.

Мои яйца тяжелеют, требуют разрядки, и я снова глажу себя, мой пирсинг скользит по моей ладони, когда я подношу головку члена к ее киске, задыхаясь, когда я проталкиваюсь в нее.

Блять.

Она такая чертовски тугая - ее киска сжимает меня, как гребаный кулак.

Я сделаю так, чтобы он вошел, думаю я про себя, проталкиваясь чуть глубже.

По подбородку Оливии стекает слюна. Я вытираю ее большим пальцем и убираю волосы с ее лица, вытаскивая на несколько сантиметров и снова вставляя до упора.

Ее брови сходятся вместе, и я прижимаюсь лбом к ее лбу, вдыхая воздух, пока трахаю ее, мои яйца шлепаются о ее бедра, тем быстрее я двигаюсь.

Такая мокрая, такая чертовски моя, даже когда она этого не замечает.

Я прижимаюсь ртом к ее рту, просовываю язык между ее губами и стону, вбиваясь в нее сильнее, быстрее, глубже, хватаю ее за ногу и поднимаю ее вверх, чтобы получить лучший угол, чем это миссионерское дерьмо.

Я чувствую вкус вина на своем языке, когда посасываю ее, и замираю, когда чувствую, как она целует меня в ответ. Или пытается. Она слегка покачивается на мне, но не так, как я вбиваюсь в нее, тяжело дышит, а ее глаза трепещут.

— Малакай.

Я делаю паузу, едва не выходя из ее тела от моего имени, вырывающегося из ее рта.

Ее глаза закрыты. Я легонько шлепаю ее по щеке, но она не просыпается. Значит ли это, что я ей снился?

Я отстраняюсь и вхожу в нее сильнее, заставляя ее внутренние стенки сжимать мой член.

Блять. У меня не было секса восемь лет, почти девять, и все это кажется естественным. Как я насаживаю ее на пирсинг, как бьюсь о ее сладкую точку, как вытягиваю из нее стоны, когда посасываю ее рот. Я опускаю голову и беру в рот один из ее напрягшихся сосков, и она полностью отрывается от пола, принимая меня глубже, испуская придушенный стон, когда она становится все теплее, влажнее, содрогаясь подо мной.

Она захлебывается воздухом, когда я впиваюсь зубами в ее сосок, сильно прикусывая, чтобы было больно, и от этого ее киска снова и снова сжимает меня, ее крик заглушается, когда я трахаю ее до оргазма.

Мне не нужно много времени, чтобы последовать за ней. Мои яйца втягиваются, ноги напрягаются, а позвоночник становится жестким, когда я наполняю ее своей спермой, оставляя свой член глубоко в ее сжимающейся киске.

Я позволяю ее соску выскочить из моего рта и оставляю след грубых поцелуев вверх по ее груди и подбородку к губам, когда она снова впадает в полностью бессознательное состояние.

Я вытаскиваю из нее член, освобождаюсь от одежды и поднимаю ее в ванну. Прижав ее спиной к себе, я лежу и слушаю музыку с закрытыми глазами, сердце все еще бешено колотится.

Это расслабляет. Обычно я лежу в таком положении и пытаюсь побороть желание прикоснуться к ней. Но раз это уже произошло, я могу просто... расслабиться.

Кожа Оливии всегда была нежной, несколько веснушек усыпали ее плечи, и я целую каждую из них, пока мою ее, намочив волосы и доставая шампунь с запахом клубники. Мне нравится, как ее волосы ощущаются между моими пальцами, как шампунь пенится в моих руках, когда я их мою.

Я использую ее мочалку для тела, и она хнычет, когда я опускаю ее между бедер и вытираю следы моего траха. Я целую ее горло, ощущая пульсацию под губами, а затем обхватываю ее руками.

Высушив ее и переодев в шелковистую пижаму, я укладываю ее в постель и целую в лоб, натягивая одеяло до подбородка. Я глажу ее волосы, перетирая их между пальцами. Они немного влажные - я смог высушить их полотенцем только до того, как это мне надоело.

Я вытираю ванну тряпкой, вытираю нашу сперму и воду с пола и убеждаюсь, что маленький коврик лежит именно там, где он лежал до того, как я трахнул ее на нем. Руки на бедрах, я наклоняю голову и смотрю на пушистую вещь. Стал ли он ровнее? Поймет ли она, что его переложили?

Вздохнув, я выключаю свет и направляюсь на кухню, останавливаясь, когда вижу всю посуду в раковине. Я закатываю глаза, смываю с них воду, затем наполняю посудомоечную машину и включаю ее. Я накладываю ей стопку яблок, расставляю кружки, а затем жую губу, оглядываясь по сторонам в поисках того, что я мог испортить до того, как она оказалась под действием наркотиков.

Вино я уже убрал, но на ковре осталось небольшое пятно, поэтому я встаю на колени и оттираю его, пока оно не станет невидимым.

Я опустошаю фильтр в ее кофеварке, затем вытряхиваю мусорное ведро и завязываю пакет, оставляя его у двери, чтобы она забрала его, когда я буду уходить.

Действительно, где бы она была без меня?

Когда я возвращаюсь в ее комнату, Оливия еще спит, я зеваю и падаю на кровать рядом с ней, измученный уборкой после траха с ней.

Я беру ее телефон, разблокирую его пальцем и пролистываю ее фотографии. Ничего нового, но потом я случайно пролистываю назад ее альбомы и нахожу один с надписью "М", который, похоже, заблокирован.

Я разблокирую его отпечатком ее большого пальца, и на экране появляется множество фотографий и видеороликов, посвященных мне, нам, семье, которая нас вырастила, и я провожу следующий час, пролистывая их. Она всегда меня фотографировала или записывала. У нее есть даже фотографии газетных вырезок с момента моего ареста, заголовки о том, что моя сестра дала показания, что я чуть не разбил лицо своему адвокату, когда он сказал мне, что Оливия отвернулась от меня.

Я не сдерживался, когда она сидела в свидетельской ложе, - мой переводчик переводил все, что я показывал. Я рассказал всему миру, какой шлюхой была моя сестра, как она всегда стояла передо мной на коленях, что мама продала её девственность, что она трахалась со всеми подряд, но меня заставили замолчать и заклеймили как сумасшедшего, хотя я отказался признать себя невменяемым.