Чтение онлайн

— Ой, знаешь, лучше забей, — сказала она. — Жизнь дерьмо, ты же знаешь.

— Почему же дерьмо? Ну-ка расскажи, очень интересно.

— Ну, в общем, мой парень, он как бы…

— Погоди-погоди, — перебил я. — Не говори, дай сам догадаюсь, твой Джек сбежал к Джил, правильно?

— Господи, как ты догадался?

— Да ладно тебе, — сказал я. — Будто сложно. Когда бы вы, девушки, ни жаловались на дерьмовую жизнь, всегда бойфренд вам изменил. К слову, только что наверху в своем номере я прочитал, что большинство женщин совершают самоубийство из-за того, что разошлись с мужем или бойфрендом, знаешь об этом?

— Не может быть! — воскликнула она. К тому моменту она уже настолько окосела, что на нее смотреть было стыдно, особенно, как она хлестала свою «Корону», будто воду. — Я просто всегда не вовремя. Всех нормальных мужиков расхватывают перед самым носом. Я вечно опаздываю.

— Детка, время — это сволочь.

— Да, что ни говори, — заметила она, продолжая глушить пиво. Типичная пустышка. Она бы идеально вписалась в общество на Лонг-Айленде.

— А чем ты по жизни занимаешься? — спросил я, прерывая паузу в разговоре, вероятно, с намерением слезть с темы о неудавшихся отношениях. Мне надоело выслушивать жалобы всяких дур об их слюнявых романах.

— Ой, Господи, да я учительница в средней школе, — ответила она.

Можете поверить? Я, честно говоря, сначала ушам не поверил.

— Что? Хорош гнать, тыучительница? Да ладно, ты просто прикалываешься надо мной.

Она расхохоталась. Наверное, понимала, насколько нелепо выглядит.

— Нет, серьезно,я учительница. Преподаю психологию в седьмом, восьмом и девятом классах. — И улыбнулась развязной улыбкой. — Что ты так на меня уставился? Ладно тебе, прекрати, — сказала она, шлепнув меня по руке.

— Просто поверить не могу, что ты учительница, вот и все. У меня таких учителей, как ты, в школе не было. Ну ни фига себе, — сказал я. И про себя то же самое подумал. Когда я был школьником, то думал, что все наши учителя гении и святые. Думал, они знают все и обо всем. А когда поступил в колледж, среди преподавателей уже начали появляться такие, как эта Дженни.Весьма прискорбно. Эти пустые, незрелые, пьяные нули будут помогать детям познавать мир? Да что они знают? Они слишком тупые, чтобы иметь какие-то знания. О чем они предположительно могут рассказывать в классе, о своих бойфрендах? Читать ханжеские лекции о самоуважении? Или о том, как напиться? Уж в этом-то — они точно эксперты.

— МДР, не хочешь со мной потанцевать?

— Нет, дорогая, что-то не очень. Честно говоря, мне просто хочется посидеть, воды попить. У меня горло дерет от этого чертового дыма. К тому же я не совсем здоров. Похоже, заболеваю.

— О-о-о, бедняжка, — сказала она и погладила меня по плечу. Я взглянул на нее, как на сумасшедшую.

— На самом деле, — ответил я. — Чувствую себя дерьмово. Мне здесь что-то нехорошо. Будто я очутился посреди Атлантического океана.

— МДР, ты точно не хочешь со мной потанцевать? — Это все, что ей пришло в голову. Она не способна была врубиться, насколько мне хреново. Несмотря на общепринятое мнение, пьяным в барах никогда нет дела до других.

— Не, Джен. Ты лучше скажи, о чем ты детям на уроках рассказываешь?

— Не компанейский ты человек, МДР. — И повернувшись ко мне спиной, она заговорила с одним из своих собутыльников, совершенно игнорируя меня в течение нескольких минут. Затем обернулась и спросила: «Да что с тобой? Тебе латинская музыка не нравится, что ли?»

— Врубись, если бы мне захотелось послушать латинскую музыку, я бы поехал в Мексику или типа того. Скажи мне, Джен, о чем ты все-таки детям в школе рассказываешь? — Хотел ради забавы проверить, как она себя поведет. Она совсем уже расклеилась и гладила меня по бедру.

— О, Господи, — вздохнула она. — На этой неделе мы проходим летологику, и у них по этой теме через пару дней контрольная. Очень увлекательно,уиии-хуу! — К этому моменту она дошла до такой кондиции, что не могла даже голову прямо держать.

— Лето-что? — переспросил я. — Это что еще за хрень?

— Нет-нет-нет, МДР, это ле-то-ло-ги-ка. Давай, повторяй за мной, готов? Ле-то-ло-ги-ка. Давай вместе.

— Ну хорошо, я понял, летологика. И что это за хрень такая?

Она истерично захохотала и хлопнула ладонями по барной стойке.

— Это такая вещь, которая объясняет, почему ты не можешь вспомнить нужное слово или какую-нибудь вещь, которую ищешь, понял? Это психологический термин. Вроде как рассеянность или что-то типа. Например, когда ты не понимаешь, что делаешь или что именно хочешь сказать. Ну, неважно. Довольно скучная штука, по-моему.

— Да уж, а я об этом книгу написал, — пробормотал я. И решил, что пора ретироваться. Тупостью и клоунским макияжем эта девушка вызывала у меня тошноту. — Слушай, красавица, спасибо за воду, но мне нужно идти…

— Минутку, — остановила она меня. — Постой, ты сказал, что из Нью-Йорка, да?

— Ну да, вроде бы.

— И снимаешь комнату наверху, правильно я тебя поняла?

— Да-а-а, правильно, в общем-то, — на середине фразы я попытался притормозить, но было поздно. Она была настолько в хлам, что не могла остановиться наглаживать меня по бедру. Будь она трезвой, я бы не возражал, но на слабых людей так противно и жалко смотреть. Я на таких дур не спешу смотреть даже с сочувствием.

— Ну… а что, если мы поднимемся к тебе и там позависаем? Хочется ненадолго свалить отсюда.

А вот это уже прикол. Такого со мной обычно не случается. Но, спешу вас уверить, она предложила мне это не потому, что я ей безумно понравился, не потому, что у меня симпатичная мордашка или там еще что-нибудь. Она была настолько пьяна, что пошла бы в постель даже с оборотнем. Я сделал вид, что не расслышал.

— Послушай, — сказал я. — Мне надо проведать кое-кого в одной специальной комнате. Я скоро вернусь, ладно? — Я решил, что просто ускользну на выход, пока она не видит.

Она рассмеялась, как придурошная, и спросила: «Кого-кого тебе надо проведать?!» Наверное, я был с ней слишком мягок.

— Пойду отолью, — сказал я. — Вернусь через минуту, поговорю с белым другом.

Она и на это рассмеялась, усилив поглаживания по бедру. «Странный ты, МДР. Давай возвращайся поскорее», — сказала она, имитируя южный акцент.

Удаляясь от стойки бара, я оглядывался назад, наблюдая, как она все глубже погружалась в дымовую завесу. Она совсем не сознавала, что делает. Мне необходимо было выскользнуть из этой ловушки, заполненной сигаретным дымом, латиноамериканской попсой и глупостью этой девушки. Чувствовал я себя полной развалюхой, глотку драло ужасно. Такое ощущение, что ее исполосовали наждачкой. Пришлось проталкиваться к выходу сквозь толпу. Я чувствовал себя слоном в посудной лавке, врезаясь во всех и вся на своем пути. Нестерпимо хотелось вырваться на улицу, на свежий воздух. Когда я наконец-то добрался до двери, мне пришлось протискиваться между двумя придурками, выяснявшими отношения не на жизнь, а на смерть.