Чтение онлайн

–  Что? Я не знаю Шиконе Сломанное Крыло, - сознался мальчик, что с ним бывало не часто.
– Я, правда, не знаю.

–  Хм…

–  Он врет!
– воскликнул Локки визгливо, но, кашлянув в кулак, повторил солидно и спокойно: - Он врет!

–  Сам знаю. Мы видели, как ты с ним болтал.

–  Я?
– Удивлению мальчика не было предела, но в голове сразу же оформился образ парня сидящего на земле и испуганно заклинающего Торми его не трогать.
– Ах, этот!
– он тут же закрыл рот, но поздно.

–  Похоже, память к нему вернулась, - злорадно молвил Локки, потирая руки.
– Сейчас начнется самое интересное.

В мрачном переулке они находились одни. Стены домов уходили ввысь, и через узкое расстояние между черепичными крышами виднелось небо - голубой кусочек. Вокруг ни души, это тяготило и вызывало неприятные чувства.

–  Итак… - снова заговорил здоровяк.

Тут явно не отделаешься клятвенными заверениями, что он видел того парня первый и, он надеялся, последний раз. Им определенно этого будет недостаточно, и они решат, что он что-то скрывает. Нет, они не оставят его в покое, это написано на их физиономиях, как на чистом листке бумаги. Но что тут можно поделать? Он понятия не имел, зачем они искали того парня, и, соответственно, не мог наврать с три короба, чтоб только отпустили.

–  Снова будешь прикидываться дурачком, - встряхнул Торми бородатый, и на сей раз, мальчик прикусил язык, жалобно пискнув.

–  Он не прикидывается, - опять пошутил Локки, расплываясь в улыбке.

Похоже, эта тупая шутка ему казалась ужасно забавной.

–  Заткнись! Сейчас не время изображать идиота!

Торми хмыкнул, чувствуя во рту металлический привкус крови.

–  Он и не изображает.

Пауза.

Он знал, что ему это с рук не сойдет, но чтоб так! Локки ринулся к нему со злобным рыком раненого самца, размахивая кулаками. Однако мощная здоровенная рука удержала его на безопасном расстоянии.

–  Дай! Дай я съезжу ему по морде! Эта харя у меня сейчас получит! Пусти! Я ему устрою! Вот гаденыш! Да пусти же!

–  Потом его отлупишь, когда мы узнаем то зачем пришли, - уговаривал его приятель, удерживая в шаге от болтающегося на воротнике Торми.
– Если захочешь, позже устроим поединок между вами, и ты сможешь отомстить за подбитую челюсть.
– Тут здоровяк не выдержал и разразился раскатистым хохотом.

Парень сразу же поостыл и пристыжено отступил в тень.

–  Однако ж, я несколько притомился, - отсмеявшись, признался мужчина.

–  Тащим его к боссу и всего делов!
– снова предложил Локки, не высовываясь из укрытия.
– Уж он-то снимет с этого поганца три шкуры - язык сам по себе развяжется.

–  Ну не знаю. Жалко мальчугана.

–  Да ладно, не будь таким мягкосердечным.

–  Я?!
– великан снова разразился раскатистым смехом, от чего Торми слега растрясло на нестабильной руке.

Шутка, похоже, пришлась здоровяку по вкусу.

–  К боссу так к боссу.

"Вот и решилась судьба наивного мальчика некогда жившего в Феланде…" Торми трепыхнулся. Еще не все потеряно. Незачем себя хоронить раньше времени!

Явление 3 Гнусные Черепа

Зефирантес, черноволосый красавчик с глазами цвета лучистых небес в солнечную погоду и лицом, сошедшим с обложки любовного романа, со скучающим видом, выслушивал бредни своего секретаря, вальяжно развалившись в кресле. Ни то, чтобы его не волновал доклад Руд, ни то, чтобы он его совсем не слушал, но повседневные заботы вызывали в нем мало интереса и заставляли блуждать взглядом по обширному залу, местами даже выглядящему прилично. Например, это кресло, в котором он сидел было сделано из светлого дерева инкрустированного костью с позолотой. Правда, позолота осталась лишь на задней ножке кресла, но это ничего не меняло. Многие и того не имели. Постаментом для кресла служили три мраморные плиты, положенные одна на другую таким образом, что составляли бело-серо-розовые ступени, за мытьем коих - как и всего постамента в целом - Зеф тщательно следил. Это входило в его утренние обязанности - следить. В дальнем углу залы пылился кусок полуобточенного камня цвета морской волны с серебристыми прожилками, из которого в скором времени должны были изваять скульптуру, изображающую его, Зефирантеса, с грустью и глубокомыслием на лице, вглядывающимся в небеса. Каменную глыбу прикрывал кусок желтой материи с дырищей по центру, но то, что это был шелк - прощало все. Тут и там висели шелковые же разноцветные занавеси, частично объеденные молью и потерявшие былой лоск и цвет, но придающие зале почти благопристойный вид. Возле каждого зеркала - а их было десятка два - на стене крепилась зеленая или голубая свеча. Когда опускались сумерки, в зале зажигались все свечи, что привносило атмосферу таинственности и мистичности. Пламя свечей в бесконечности зеркал… Зефирантес старался не думать о том случае, когда из-за нелепой случайности начался пожар, спаливший десяток наиболее ценных занавесок и мебель - в том числе и шкаф, доставшийся от любимой бабушки. Тогда Зеф сам едва не погиб, но его бесчувственное тело вовремя вынесли на свежий воздух.

Негромко кашлянув в кулак, он дал Руд понять, что на сегодня достаточно мелочей и пора переходить к более насущным делам. Юноша примолк и учтиво поклонился, что, так или иначе, вошло в обыкновение. Он улыбнулся и, придерживая зеленую шляпу, удивительно сочетающуюся с его темно-зелеными глазами, вышел из залы, дабы минут через пять вернуться уже без нее.

–  Ну что? Я хочу узнать, наконец, о том деле. Что-нибудь стало известно?
– Зефирантес нахмурил брови. То унижение что ему пришлось пережить, та бессильная ярость и пострадавшая репутация требовали отмщения, и отмщения самого страшного - лютой смерти изменника! Дело оставалось за малым - найти предателя! Но как раз в этом и заключалась главная загвоздка.

Руд улыбнулся и самодовольно тряхнул копной блестящих светлых волос. Его дурацкая манера зубоскалить в самый неподходящий момент злила не на шутку, но не убивать же его за это? Отвесив изысканный поклон и взмахнув полой алой накидки - он порой был так похож на шута, что Зефа просто тошнило, и он подумывал выкинуть того на улицу, но Руд слишком хорошо метал ножи и к тому же являлся незаменимым помощником, - он заговорил высоким слогом:

–  Если господин желает выслушать его покорного слугу, то слуге стоило бы немедленно доложить…

Физиономия Зефа сделалась кислой. Уж если Руд решил ТАК начать, то у него без сомнения есть важные сведения, он напал на след, но пока не измотает слушателя окончательно, ничего не расскажет. Приходилось мириться с таким положением вещей, в противном случае, вздумай Зефирантес его поторопить или хуже того - перебить, и это бы сулило ему крупные неприятности. Руд вполне мог подставить ему ножку, да так аккуратно, что никто бы на него и не подумал, однако ж, Зефу это грозило бы раскроением черепа. Понятное дело, что в переносном смысле (в прямом - еще хуже). Тонкости их взаимоотношений оставались странными, но соблюдать их, тем не менее, приходилось неукоснительно.

Только было Зеф подумал, что пора бы удариться в воспоминания собственного детства, припомнить любимую бабушку и лазоревое поле колышущихся на ветру васильков, как монолог, занявший около полу часа, внезапно иссяк. Он протер глаза, подавив зевок, приободрился, чувствуя приближение ответа на вопрос, и уставился на помощника. Тот сиял, как начищенный самовар, выставленный на солнышко просушиться, и постоянно поправлял манжеты на рукавах.

"Да когда же этот придурок начнет?"

–  Он здесь!
– внезапно объявил юноша, пряча улыбку за стоячий воротничок алого плаща.

–  Он здесь?!
– подскочил с кресла глава банды Гнусные Черепа, с волнением вглядываясь в лицо помощника.
– Где он?

–  Прямо здесь, за дверью…

–  Так чего же ты не зовешь его, дурень?!

Слишком поздно он опомнился и прикусил язык. Теперь придется замаливать грех перед этим остолопом или готовиться к худшему. Правда существовал еще один вариант, и Зеф подумывал о нем все чаще и чаще, но… утопить Руд в канаве никогда не поздно, а жалеть потом, возможно, придется всю жизнь. К тому же ножики тот кидает, как говорится: дуй не стой, а умрешь все равно! Просто потрясающе, как можно доверять своему помощнику настолько, что бы без конца хотеть его убить?