Чтение онлайн

Твэн приходит к выводу, что угнетенным жителям страны, в которую попал янки, не избавиться от их мук иначе, как «при помощи царства террора и гильотины». Но характерно, что механик из Коннектикута, представитель американской демократии восьмидесятых годов, не хочет руководить буржуазной революцией против короля Артура. «Я для них не тот человек», говорит он, несмотря на то, что признает справедливость революционного действия.

Твэн рисует картину жалкого, предательского поведения «свободных подданных короля Артура» по отношению к своим собственным интересам. Он проводит параллель между ними и «бедными белыми», которые жили на плантаторском Юге убогой жизнью голодных, презираемых людей, но во время гражданской войны стали на защиту унижавшего их общественного строя.

«Янки» — это славословие в честь страны, где нет аристократии, короля и государственной церкви. Это осуждение феодальных порядков и нравов мертвящего царизма, это также насмешка над теми буржуазными европейскими странами, которые погрязли в феодально-монархических формах государственной власти.

Зачем нужны короли? Ведь они не лучше и не нужнее каких-нибудь кошек. Если уж люди привыкли к наследственной монархии, почему не завести королевский дом кошек? «Они будут столь же полезны, сколько любой другой королевский дом, будут иметь не меньше знаний, обладать теми же добродетелями и теми же предательскими чертами… Они будут очень недороги и могут называться столь же пышно, как и настоящий королевский дом: «Кот VII или Кот XI или Кот XIV, милостью господа бога».

В «Янки» Америка превращается в мечту, в идеал, о котором коннектикутский мастер может только вздыхать. «Янки» — это утопия, и утопической страной Твэна является современная Америка. В тот период утопические романы выходили в Америке один за другим [7] . Огромную известность получил утопический роман Беллами. Несколько раньше была опубликована «Утопия, история вымершей планеты» Криджа. Вскоре появился новый обильный урожай утопических романов. Это был непосредственный отклик на обострение классовых противоречий в Америке.

Перед лицом монархической Европы Твэн почувствовал себя воинствующим демократом. Он решил бороться с английскими монархическими влияниями, которые мешают американцам правильно оценить «бессмертные благодеяния» французской революции 1789 года. Когда английские издатели предложили выбросить кой-какие куски из издания «Янки», предназначавшегося для Англии, Твэн выразил категорический протерт. Английская печать резко выступила против «святотатственной» книги Твэна. В письме к дружественному критику Твэн заявил, что это его не удивляет. Культурным светским людям не нравятся книги Твэна, они считают их вульгарными. Но ведь Твэн и не собирается писать для этих людей. «Я никогда, даже на мгновение, не пытался помогать культурному развитию культурных классов. Я не гожусь для этого ни по природным данным, ни по образованию. И я никогда не стремился к этому, но всегда гнался за более крупным зверем — за массами».

Впрочем, Твэн тут же торопится снизить значение своих слов. Он не претендует на то, что может «помогать культурному развитию» масс. Он стремится только «развлечь их… ибо учить их могут в другом месте».

Закончив «Янки», Твэн снова некоторое время не писал. Осложнения в делах заставляли его переходить от ярких надежд к отчаянию. «Желаю вам счастливого рождества, — пишет он заведующему своим издательством, — к я прошу бога, чтоб до моей смерти и у меня было хоть одно счастливое рождество».

Целый год прошел в заботах о машине Пэйджа. Казалось, что машина уже окончательно готова, но она все еще не работала, как нужно. Пришлось спешно искать компаньонов — денег не хватало. Твэн выбивался из сил, пытаясь доказать, что изобретение принесет десятки миллионов долларов прибыли. По ночам мешали спать будущие миллионы и повседневные заботы — как раздобыть денег. Ухудшились и дела издательства.

Надо выпускать новые и новые книги, писать статьи. Твэн порылся у себя в архивах. Тема была почерпнута из старой пьесы о том же многократно показанном короле мечтателей о миллионах — Селлерсе.

В новой книге «Американский претендент» нашли отражение некоторые мотивы, начавшие звучать в «Янки». Аристократическая Англия в лице юного лорда преклоняется перед Америкой, страной демократии. Книга была написана наспех. Художественная ценность ее очень невелика.

В 1891 году Клеменсы решили переехать на жительство за границу. Дом в Гартфорде был заколочен, некоторых из слуг отпустили. Поддерживать тот уровень жизни, который был установлен почти два десятка лет тому назад, когда Клеменсы переселились в свой гартфордский дом, не хватило средств. Твэну хотелось на время оставить Америку. Он принялся за статьи, родилась мысль о новой книге путевых записок.

Посетив Бейрут, Нюрнберг, Гейдельберг, Швейцарию, Клеменсы обосновались на некоторое время во Франции. Твэн совершил путешествие в лодке по реке Роне. Он чувствовал себя превосходно вдалеке от тревог мира, от газет. «Совесть находится в состоянии дремоты, ленивого комфорта и полного счастья», писал он. Но даже на тихой Роне душа «миссурийского демократа» порой вспыхивала пламенем ненависти. После осмотра Старинных замков, построенных «набожными животными» — христианами, он вспоминал в письме к Жене преступления, освященные христианской религией. Теперь «эти берега… заставляют презирать человечество».

Зимою в Берлине Твэн встретился за обеденным столом с Вильгельмом. Через несколько месяцев состоялось свидание с принцем Уэльским, будущим Эдуардом VII. Американский юморист понравился принцу. Клеменсы часто встречались с представителями знати. Твэн умел смешить своих собеседников.

Однажды, впрочем, Твэн заговорил в аристократическом кругу как человек Запада. Шла беседа о предках. Указывая на висевшую тут же картину суда над Карлом I, Твэн обратил внимание присутствующих на одного из судей. «Это мой предок», скромно сказал он.

В это же время Твэн сочинил неуважительный к религии рассказ о том, как он с архиепископом и евангелистом отправился в поезде на тот свет, как незаметно поменялся с архиепископом билетами и что из этого вышло. Миссис Клеменс, конечно, категорически запретила печатать это «ужасное» сочинение. Но Твэн перевел рассказ на немецкий язык — он напечатает его по-немецки, и Ливи об этом не узнает. В последнюю минуту, однако, мужество оставило Твэна, и он признался жене в задуманном преступлении — рассказ так и не был напечатан.

Клеменсам не сиделось на месте. Из Берлина они отправились во Францию, оттуда в Италию — Рим, Флоренцию. Затем Венеция, Швейцария, снова Германия. Казалось, это путешествие беззаботных американских туристов. Но всюду, куда ни ехали Клеменсы, их настигали сообщения о делах издательства. Летом 1892 года Твэну даже пришлось предпринять спешное путешествие в Америку, чтобы найти какой-нибудь выход из создавшегося трудного положения.

Твэн снова решил писать о Томе и Геке. Слава их была велика, читатели с нетерпением ждали новых рассказов об этих любимых героях. Все это время — в дороге, в гостиницах — он работал. Рассказ о пребывании Тома и Гека среди индейцев не удался. Тогда Твэн решил посадить Гека, Тома и негра Джима на воздушный шар — они совершат кругосветное путешествие. Был начат также рассказ об итальянских близнецах, родившихся со сросшимися телами. Эта тема имела, казалось, неограниченные возможности. Предположим, один из близнецов — член общества трезвости, а другой — пьяница, один — буйный, другой — скромный, один влюблен, другой… Явно, это «свежая идея… не похожая ни на что другое в литературе».