Чтение онлайн

К сожалению, пятнадцатилетняя напряженная работа огромной кооперации предприятий, привлеченных в 1960–1974 годах к реализации фантастических замыслов Королева (экспедиций человека на Марс, а затем и на Луну), до сих пор стыдливо замалчивается. Когда речь заходит о советских марсианских программах, достижения Королева упоминаются вскользь, тогда как более поздние факультативные работы других организаций выдвигаются порой на роль первых советских марсианских проектов. В частности, в ретроспективном анализе работ по марсианскому проекту, проведенных РКК «Энергия», упомянуты разработки 1960, 1969, 1988–2001, 2002–2003 годов. Если и выполнявшихся, то факультативно, без соответствующих постановлений, а о королевском проекте 1960–1964 годов, который осуществлялся на основании правительственного постановления 1960 года, не сказано ни слова ( рис. 1.2 ). Некоторые специалисты корпорации, причастные к марсианской теме, утверждают, что Королев вообще не занимался экспедициейна Марс, а лишь создавал корабль для облета планеты.

Так разработал Королев проект экспедиции на Марс, или нет? Где миф, где путаница или подтасовка, и что же на самом деле значительного происходило в советской космонавтике в первые 15 лет космической эры, помимо триумфальных полетов наших космонавтов? Практически полную закрытость сведений о марсианском проекте Королева можно объяснить несколькими причинами.

Во-первых, в начале 60-х годов все работы в ОКБ-1 шли в обстановке повышенной секретности, и аббревиатура ТМК в переписке и разговорах употреблялась нечасто и неопределенно. Под ней понимались и обитаемый модуль, в котором экипаж из 3–4 человек мог совершать полет в околосолнечном пространстве, и комплекс для экспедиции на другие планеты и, в шутку, инициалы Тихонравова Михаила Клавдиевича — руководителя проектного отдела и главного идеолога пилотируемого полета на Марс у Королева.

Во-вторых, на предварительном этапе марсианская экспедиция планировалась в ОКБ-1 с использованием электрореактивной двигательной установки с ядерным реактором (ЭРДУ с ЯЭУ) для разгона с орбиты искусственного спутника Земли (ОИСЗ) и других полетных операций. Однако в связи с неопределенностью сроков создания такой ДУ, в 1962 году Сергей Павлович дал прямое указание рассмотреть возможность применения вместо нее жидкостных ракетных двигателей (ЖРД), и в дальнейшем все расчеты строились только на ЖРД, что принципиально отличало королевский проект от остальных. Но многим больше запомнился вариант с ЭРДУ и, понимая бесперспективность ее создания в обозримом будущем, они не рассматривали марсианские идеи Королева как реалистичные. В последующие десятилетия все эпизодические факультативные проработки марсианской экспедиции проводились сторонниками ЭРДУ и на ее основе, что лишь укрепляло мнение о пилотируемом полете как о весьма далекой перспективе и снижало интерес к нему.

В-третьих, Королев сознательно не афишировал свои марсианские разработки, опасаясь недобросовестной критики со стороны оппонентов. Неудивительно, что даже не все заместители Королева были в курсе происходящего. В августе 1962 года, на заседании экспертной комиссии по защите эскизного проекта по ракете-носителю Н1 Королев представил марсианскую экспедицию с использованием ЖРД, но так искусно закамуфлировал ее среди других задач Н1, что участники совещания вправе были сделать вывод, будто он действительно создает эту ракету «для всего и вся». Но, как я уже упоминал, в этот период никакие другие темы, кроме полета на Марс, в девятом отделе ОКБ-1 не разрабатывались.

В-четвертых, все результаты вышеупомянутых работ были отражены в эскизном проекте ракеты Н1 и в трех официальных отчетах отдела — П-558, П-559 и П-583, а также в большом количестве секретных рабочих материалов на пергамине и ватмане. После кончины Королева эти материалы получили в свое распоряжение специалисты из ЦНИИмаша, нашего головного института, и, изучив их, разработали свой вариант экспедиции на Марс, сведения о котором публиковались в печати. А вот документы по марсианской программе ОКБ-1 — уникальное свидетельство самого грандиозного космического проекта XX века, выполненного в 1960–1964 годах под непосредственным руководством Королева и Тихонравова, — в 1974 году были полностью уничтожены и забыты.

В пятых, сменив В. П. Мишина на посту руководителя королевского ОКБ, В. П. Глушко, будучи принципиальным противником ракеты Н1, не хотел и слышать от сотрудников каких-либо высказываний о ней. Постепенно персонал теперь уже НПО «Энергия» привык к тому, что о «покойнице» и о ее творцах или ничего, или плохо. В качестве «плохого» — обвинение в том, что она не полетела через восемь лет отработки, выглядит слабовато (притом, что ракета «Энергия» с двигателями Глушко полетела через тринадцать лет). В этой ситуации обвинение в проигрыше «лунной гонки» как раз подходило и для ракеты, и для ее создателей. Так и зарождался миф о ней под завесой закрытости сведений о марсианском проекте.

Сегодня, когда снова идут разговоры о полете на Марс, вопрос о существовании марсианской программы Королева приобретает принципиальный характер. И дело здесь отнюдь не в первенстве. Если такой проект был разработан и тем более, если он начал практически реализовываться, то следующий вопрос: кто и почему его «похоронил» 40 лет назад, на десятилетия лишив нашу страну абсолютного приоритета в космосе? К сожалению, в этой «похоронной команде» могут оказаться и очень уважаемые люди. Мы до сих пор летаем в космос на кораблях, созданных почти полвека назад под руководством С. П. Королева. Если он через 15 лет после окончания Великой Отечественной войны и ошибся в выборе цели, приступив с одобрения правительства к осуществлению проекта экспедиции на Марс, то к какой цели двигались мы 40 лет после него? Кто и почему рекомендовал правительству другие цели? Чтобы сегодня ставить новые большие задачи, нужно внимательно проанализировать уроки первых, самых напряженных десятилетий нашей космонавтики и сделанные нами в то время ошибки, дабы не повторять их снова.

Между тем, проект экспедиции на Марс, под руководством Королева и Тихонравова в 1960–1964 годах, действительно был разработан. Несмотря на утрату архивных материалов, документальное подтверждение его существования сохранилось и кратко представлено в этой книге в виде подлинников черновых расчетов и чертежей, выполненных мной лично 45 лет назад в некогда «совсекретной» рабочей тетради и служивших основой официальных чертежей и расчетов, уничтоженных в 1974 году. История их появления проста.

В 1961 году, после шестилетней работы в ОКБ С. А. Лавочкина по теме «Буря», я был переведен в ОКБ-1 в отдел М. К. Тихонравова в сектор Г. Ю. Максимова. На предыдущей службе я получил хорошую инженерную подготовку и в ОКБ-1 сразу оказался основным исполнителем работ по экспедиции на Марс. Разрабатывал компоновку, состав, весовую сводку ТМК, комплексные вопросы по экспедиции в целом, занимался анализом и выбором методов решения основных проблем межпланетного полета. Максимов был занят текущими работами по марсианским и лунным автоматическим аппаратам, и мне приходилось часто работать напрямую с Тихонравовым, который регулярно встречался с Королевым, докладывал ему о наших проработках, проблемах и успехах, и получал, в свою очередь, рекомендации и советы для дальнейших действий. В 1994 году, узнав об уничтожении архивных материалов по ТМК, я в установленном порядке рассекретил и забрал свои рабочие тетради, более двадцати лет хранившиеся в портфеле ( рис. 1.3–1.4 ). Они не всегда содержат окончательные варианты компоновок и расчетов, вошедших в уничтоженные официальные документы, но весьма подробны и дают полное представление о тех идеях и решениях, которые закладывались Королевым и Тихонравовым в проект экспедиции на Марс.

Моя дальнейшая производственная биография сложилась так, что с сентября 1964 года мне больше не пришлось заниматься марсианской темой. Работы по ней были продолжены в другом — 92-м отделе с основной задачей разработать макет ТМК для наземных испытаний. Меня же перевели в 93-й отдел, где я выполнял те же функции, что и в девятом отделе, но теперь уже по лунному проекту. Черновики этих разработок также сохранились в моей рабочей тетради, но их гораздо меньше, поскольку из-за напряженного режима работы большинство документов выполнялось сразу в секретных блокнотах, на пергаминах и ватманах. Нужно особо подчеркнуть, что даже эти немногие рукописи являются неопровержимым доказательством начала лунного проекта именно осенью 1964 года. Соответственно, до этого момента ни о какой «лунной гонке» с американцами не было и речи, поскольку межпланетный корабль и предназначенная для него ракета Н1 разрабатывались в соответствии с постановлением правительства 1960 года, в котором задача высадки на Луну не ставилась.

Задавшись целью познакомить читателя с марсианским проектом Королева, который можно по праву считать величайшим космическим замыслом XX века и вершиной его творчества, я, разумеется, не имел в виду ограничиться публикацией фрагментов из секретной рабочей тетради. Фундаментальность проблемы заставила выйти далеко за рамки этой тетради и показать весь спектр работ по решению проблем межпланетного полета, проводившихся в ОКБ Королева, — в первую очередь, по созданию комплекса Н1-Л3 как основы для практического осуществления марсианской экспедиции. Многие из промежуточных результатов данной программы известны сегодня всему миру как самостоятельные приоритетные научно-технические достижения. Рассматривая марсианский проект в таком аспекте, нельзя не отметить значение опыта, накопленного, в частности, по комплексу Н1-Л3, для успешной разработки в последующие десятилетия комплекса «Энергия-Буран».