Чтение онлайн

Потому в конкретной данной ситуации мне показалось наиболее правильным решением допить кофе и посмотреть в вытаращенные на меня от удивления разноцветные глазки молодой спутницы старца. Тот-то, по ходу, уже в силу возраста перестал удивляться, а вот молоденькая буквально застыла в позе жены Лота. Разве что, в антипод ей, челюсть уронила. Видимо, чтоб авторских прав не нарушать.

Несколько секунд тишины таким образом у нас образовалось. И это окно я использовал для рекогносцировки, пытаясь понять, что и почему изменилось. Кофе действовать ещё не начал, потому мой мозг всячески троил, тупил и находил объяснения происходящему через пень-колоду.

Во взгляде старца промелькнуло что-то, очень отдалённо похожее на одобрение. Что конкретно он одобрял и насколько — выясним чуть позже. Пока что, прихлебнув напитка с кружки, я символически поднял её повыше, как бы провозглашая тост.

— Во здравие твое, старче, — нарочито на старорусский манер, без «ё», произнёс, глядя старику в глаза. — И долгое тебе лето.

— Аминь, — коротко и ёмко согласился тот.

Напиток напитком, но, что-то мне подсказывает, что не просто так, ой, не просто так тут завертелась карусель. И эта самая карусель стремительно набирает угловую скорость вращения, опасно близкую к значениям, на которых возникают критические перегрузки.

Старик чуть повернулся в сторону и с видимым усилием простёр руку в направлении, где обнаружился не много и не мало, а натуральный стол, символически накрытый без чёткого указания количества персон.

— Отпотчуешься ли с нами, добрый молодец? Преломишь ли хлебы, да чарку пригубишь? Нынче Бог послал.

Так-то, чарка у меня своя. Правда, уже на половину пустая. А вот стол — это в тему! В дороге-то я перекусил тем, что готовки не требовало. А вот нормально до этого ел только вчера утром.

— Ну, — пожал плечами. — В таком разе — хлеб да соль хозяевам, чай да сахар. Ежели краюшку хлеба подадите — так благое дело сделаете. Голодного накормите.

— Блаженны алчущие и жаждущие, — наставительно рёк старец. — Ибо они насытятся.

«Забыл добавить одну вещь», — подумалось мне. — «В оригинале было 'блаженны алчущие и жаждущие правды».

На слабоумного или человека с деменцией дед не похож. Забыть довольно стойкое изречение, корнями проистекающее из заповедей блаженства, мог едва ли. Но с этим мы разберёмся позже.

К столу были поданы три стула с мягкой обивкой. Не совсем то, на что я рассчитывал после утомительной поездки длинной пару тысяч километров, но и то хлеб. Хоть, не на ногах стоять.

По одну сторону стола разместился дед. Как я понимаю по манере его поведения, он тут главный. Со званием и занимаемой должностью разберёмся походя, но девчонка у него явно как помощница. Она не заняла своего места до тех пор, покуда не расселись мы со стариком. Только, когда перед нами образовалось по чашке с налитым прямо из стоявшего на столе самовара чаем, девушка приземлилась с нами за компанию.

Кстати, интересный момент. Самовар здоровый, литров на пять. Высокий такой, статный, с литым основанием. Вот только чистейший, как наполированная пряжка ремня у солдата-срочника. Да ещё и без копоти, к тому же. Между прочим, даже запаха от горящей древесины нет, а чай обжигающе горяч. Электричеством тут и не пахнет. Как же самовар, прошу прощения за каламбур, сам варит? Не на святом же духе, право слово?

— Дозволь же имя твое разузнать, добрый молодец, — произнёс старец. — На одном наречии, чай, глаголем, да за одним столом хлеб едим. Не сыроядец ты, вестимо. Так как же родителями наречён?

М-да. Щекотливая ситуация. Так-то, по сути своей, дед истину глаголет. В дёсны не лобзаемся, но за одним столом сидим. Правила приличия настоятельно рекомендуют хоть представиться, что ли. Головной убор свой снял: брезентовая панама лежит на коленях. Хоть так продемонстрировал свою осведомлённость о правилах хорошего тона. Номинальную, правда, стоит сказать. Но вбитый калёным железом параграф, в простонародье прозванный «Ихтамнет», гласит, что свою гражданскую информацию ты не должен разглашать никому, никогда и ни при каких условиях. Только оперативный позывной, и то — не всякому. При попадании в плен даже этого не допускалось сообщать. В армии — да, дело другое. Фамилия, звание, номер войсковой части — это всё, что военнопленный может сообщить. На основании этого, как правило, формируют обменный фонд между воюющими сторонами. Но мы — дело другое. Потому привычка, помноженная на паранойю, ещё нескоро позволит мне представляться настоящим именем в среде незнакомцев.

— «Мастер» я, отец, — скрепя сердце, отозвался в ответ. — На него откликаюсь… и вы зовите, если что.

Старец нахмурился. Не требовалось быть бакалавром по психологии и мимике, чтоб понять: ему решительно не понравился мой отказ называться. Вот прям решительно и категорически.

Извини, добрый человек. Таковы обстоятельства.

— Мастер, значит, — неодобрительно повторил он. — На имя не похоже. Стало быть, личину свою ты от люда человеческого скрываешь. Не басурманин ли ты, часом?

— Ага, два раза, — буркнул я. — Окаянный. Извини, отец. Но есть ряд сведений, которые первому встречному не разглашают. Я же не прошу вас свои имена назвать.

— А ты попроси, — совсем слегка, едва уловимо, но повысил голос собеседник, будто с вызовом. — Мы — Бериславские. Древнейший на Руси род, чьи колена тянутся из веков задолго до Рождества Христова. Я же — Берислав, при рождении наречённый. Сия же дева — Алина Бериславская.

— А я «Мастер», — повторил я. — Род, может, и не самый древний, но и мы не лаптем щи хлебаем.

— Всё язвишь, пострел, — помрачнел дед. — Бог тебе судья, сообедец. Мы не выпытывать тебя позвали.

О-па! Зацепочка!

«Мы не выпытывать тебя позвали». Так это что получается? Я их стараниями тут оказался? То есть, я не лежу дома, вырубившийся от усталости и не смотрю сон? Я не разнесён на атомы взрывом фугаса у себя в квартире, из-за чего десятиэтажный дом сложился, как карточный домик? Это они меня, что ли, «позвали»? Та-ак…! Это надо разобраться!

Я поднял взгляд на Берислава.

— «Позвали», говоришь? — переспросил, залпом допив кофе и откинулся на спинку кресла. — Стало быть, зачем-то нужен буду. Просто так не зовут. И как, прошу прощения, «позвали»? Никаких «зовов» не слышал.

Старец сделал указание жестом своей помощнице. Видимо, предстоящий разговор затянется, что вымотает и без того явно уставшего деда.

Алина, пытаясь прятать удивление за робкой улыбкой, посмотрела на меня.

— Даже не знаю, как это тебе сказать… — как-то слегка растерянно проронила она. — Нам… нужна твоя помощь.