Чтение онлайн

Вой и рык неумолимо приближался. Их вот–вот настигнут. Единственное спасение, как можно быстрее добраться до лодки, что была всего в полу ста метрах на берегу реки.

Не смотря на травмы и раны, Иван почувствовал прилив сил, и бросился к скорчившейся у дерева напарнице.

Нет, не все еще потеряно, он успеет ее спасти.

– Наденька. Надя. Все хорошо. Я здесь, – успокаивающе говорил он, поворачивая ее к себе.

В горло Ивана впились цепкие когти.

Ему в лицо улыбался посиневший, раздувшийся женский труп, с помутневшими, выпадающими из орбит глазами.

Иван закричал и попытался отстраниться, но труп не выпускал его из цепких лап. Он тянулся подгнившими губами с поцелуем, к его лицу.

– Ванечка, ты пришел. Я так ждала! – заклокотало из ее груди, и обдало Ивана трупным газом.

А Иван все кричал, пытаясь оттолкнуться от трупа. Пока не получил удар, по лицу.

***

В комнате мерцала масляная лампа, испуская тонкую струю копоти в низкий деревянный потолок. Густые тени плясали в такт огоньку. Рядом с лампой, с потолка спускался жирный комнатный паук.

У стола, приставленного к небольшому, темному окну, за которым была лунная ночь, сидели Юра, Потап и его жена Тамара. Около кровати Ивана находилась молодая женщина с выражением сострадания на лице. А может ему лишь казалось, что она молода. Слишком тусклым был свет.

– Совесть, она такая, – заметила женщина, качая головой. – Извини за пощечину. Уж больно сильно ты кричал. Не нашла ничего другого как дать тебе по лицу.

– Ничего страшного, – слабо ответил он, пытаясь приподняться.

Но женщина не дала встать, положив мягкую, но источающую успокаивающую силу руку, Ивану на грудь.

– Лежи, я собиралась осмотреть твою рану. Руку приподними, – она стала осторожно отклеивать бинты на боку. – Ну что ж, отличная регенерация. Сейчас повязку сменю, а через пару дней будешь как новенький.

Женщина, опустила руку на рану. Слегка плеснуло силой и разогнало боль. – Заражения нет. Все в норме.

– Сестра? – угадал Иван.

– Чувствуешь своих? – улыбнулась она. – Да братец. Целительский курс. И еще, я немножечко ведьма. Редко мастера, признают выпускников других курсов за своих. Мы ведь не проходим как вы инициацию братским кругом.

В Обители, помимо обучения охотников, также готовили лекарей–травников, и сельских колдунов. И те, и другие, уже давно заменяли врачей. Клеймо Братства, служило своеобразным знаком качества, и патентом на законную практику.

– В отличие от своих братьев, я менее заносчив. Все мы подкидыши родня. Сколько я здесь уже валяюсь? Мне срочно нужно в путь.

– Вот вы прыткие мастера! Все вам неймется. Боитесь на тот свет опоздать. Сутки всего ты провел в бреду. Хотя, честно признаюсь, ждала, что будешь лежать так несколько дней. Тебе еще надобно полежать, ты много крови потерял, и сдуру растратил весь резерв. Отдохнешь, восстановишься, тогда езжай на все четыре стороны. И не спорь!

– Сестра, мне нужно! У нас беда.

– Да знаю. Все на ушах стоят. Даже лекари с колдунами трясутся от страха. Думают, что и за ними придет кукловод, – говорила лекарка, закрепляя тем временем, на его ребрах повязку с мазью из целебных трав, – да вот только много они о себе мнят. Кукловоду вашему нужны только Братья. А ты братец денек еще полежишь. Сутки ничего не решат. – Она мельком посмотрела, на сидящих, общающихся за столом хозяев дома и понизила голос. – Слушай, мастер, ты знаешь, что на пальце носишь? Не обижайся, конечно, я не знаю твоего ранга. Может ты не чувствуешь, но это якорь, причем довольно сильный.

– Я знаю.

– Так чего не уничтожишь? Или хотя бы разряди его в ноль. Хочешь, я разряжу, если тебе это кольцо так дорого?

Тут она почувствовала ледяной укол, ниже поясницы, вскочила и сразу–же села.

– Нет, ненужно. Этот якорь нам всем жизнь спас. Я вижу, дух с тобой уже поздоровался?

– С огнем играешь мастер. Ты ведь знаешь, что с тобой сделают, если на горячем поймают?

– Я мертвецов оживлять не пытаюсь, не собираю якоря, затем, чтобы духами управлять. В кольце простой полтергейст. И как видишь, довольно полезный.

– Дело твое брат. Но будь поосторожней. – Лекарка встала и поправила одеяло, прикрыв повязку. – Все, отдыхай, и до утра не смей вставать. Завтра к обеду зайду еще.

Целительница направилась к выходу, а внутренний кобель Ивана тут же оценил ее крутые бедра и ладный задок. Она остановилась, с улыбкой, шутливо погрозила ему пальцем и вышла в ночь.

Ночью Иван, как и обещал, не вставал. Ну, почти. А утром, поднялся, и стал разминать свои затекшие от долгого лежания косточки.

Рана почти затянулась, но, не смотря на это, ныла тупой болью, потому, он решил не сильно налегать на тренировку.

Финтов, и различных приемчиков он не признавал, да и не давались они ему, от того его утро, отличалось от затяжного утра иных мастеров, посвящавших себя оттачиванию различных единоборств.

Разогнав кровь зарядкой, и для поддержки формы потягав самодельные гантели хозяина дома, осторожно, дабы сильно не намочить повязку, Иван смыл пот, холодной водой из бочки, стоящей во дворе, и решил разыскать запропастившихся куда–то Юру и Потапа.

Притворив за собой низкую, скрипучую калитку, он свернул в сторону круто забирающей вверх узкой улочки. Низкие избы с маленькими окошками и множеством хозяйственных пристроек плотно жались друг к другу. Никаких садов, огородов, только маленькие дворики и кое–где палисадники с затрапезного вида цветами. Все просто и безо всяких изысков. Лишь на нескольких жилищах Иван заметил резные причелины и наличники с защитными орнаментами. Хозяева таких изб свято верили, что комплекс символов, объединенных в простенькой резьбе охранял дом от нежити и злых духов. Остальные обходились приколоченными над крылечками козьими, изредка оленьими черепами, что выполняли те же функции, что и орнаменты на серых, рассохшихся досках.

Иван на мощь символов и знаков полагаться не привык. В силу его низкого ранга они были почти бесполезны, потому он рассчитывал на грубую силу и использовал только по–настоящему действенные амулеты, купленные или выменянные у Обительских колдунов. Да и теми он зачастую пренебрегал, как, впрочем, и его подмастерье, который верил только в зоркий глаз и старый, верный пистолет. Но безразличное отношение к символике не мешало Ивану в свою очередь, оценить красоту и талант резчиков.

Как декор резные причелины с солярными знаками, обережными символами, явно от себя добавленными изящными завитками и точеной бахромой, придавали колорит, и привносили хоть какое–то разнообразие бесконечной серости бревенчатых стен.