Чтение онлайн

Он остановился в паре шагов от нас с Хемахом и улыбнулся мне, продемонстрировав небольшие клыки вместо обычных зубов.

— Высший эльф? — с детской наивностью в голосе спросила я, едва сдерживаясь, чтобы не потыкать в него пальцем. Живая сказка наяву, и такая удивительная кожа, будто бронзовая пыль с блестками под тонким стеклом. Весь светится, как елочная игрушка на свету.

— Светлый эльф, маулэя! — певуче поправил он. Его голос больше походил на пение флейты, чем на речь. — Если эту расу вообще можно применить к хактам, но у нас принято обозначать внешность какой-то из рас, традиция. Хотя я не эльф, вы ведь это поняли?

— Да, кожа у вас странная для эльфа и волосы слишком золотистые. Но все равно вы невероятно красивы!

Парень опешил от моего комплимента, но только на мгновение. Через секунду его глаза уже смотрели на меня, как кот на корень валерьяны.

— Вы полагаете?

— Разумеется! — в тон ему ответила я. — Только пошлость в глазах вас портит!

Парень поперхнулся вздохом, а Хемах рассмеялся и хлопнул друга по спине:

— Поздравляю, Амалиэль, первая девушка, не поддавшаяся на твои чары! Она точно чистокровная маули.

— Я и не сомневался! — неожиданно весело ответил эльф и тепло, как-то по-дружески, посмотрел на меня. — Вы невероятно обаятельны, маулэя.

Он протянул ко мне руку, намереваясь пожать ее или поцеловать, но у меня было другое мнение. Я сжала кулаки, прижала их к груди и шарахнулась в сторону, чуть не налетев на уфира. Краснокожий поддержал меня на плечи, а я вскрикнула и отпрыгнула на ступеньки лестницы. Оба растерянно смотрели на меня, а я в ужасе на них. Чего ждала? Не знаю, может, того, что они закричат от боли и упадут, может, того, что вспыхну опять, как свечка. От моей неадекватной реакции со своих мест повскакивали девушка и гном.

— Никогда, слышите, никогда не трогайте меня! Даже случайно, никогда! — прошипела я.

— Ника, успокойтесь! — увещевал меня краснокожий. — Внутри вас барьер, никто не пострадает, я обещаю!

Под моим взглядом он осекся и отвел взгляд. Снова повисла растерянная пауза, которую нарушил чуть задорный голос. Такой мог быть у популярного комика на ТВ.

— И что, все чистокровные маули такие пугливые и прыгучие? — гном лукаво мне подмигнул.

При ближайшем и вдумчивом рассмотрении он оказался таким же необычным, как и все хакты, чтобы это ни значило. Да, ростом и комплекцией он был как гном, но вот цвет кожи желтоватый с зеленым отливом. Мне в голову пришло сравнение с камнем змеевиком: он на свету точно так же играет, как и его кожа в свете свечей под потолком. Борода небольшая, обрамляет только носогубный треугольник, лицо четко очерченное. Широкие скулы и аккуратный подбородок. Губы полные, но бесформенные, глаза голубые, ресницы длинные, брови густые. Прическа у него особенно выделялась. Несколько длинных прядей заплетены в косу на затылке, несколько спадают на левую сторону лица, а все остальное короткое. Весьма необычно, даже для моего мира, что уж говорить о фэнтези.

— Про всех не знаю, а мне только дай повод повизжать и попрыгать! — ответила я, стараясь унять дрожь в руках и улыбнуться.

— Отлично! А то у нас вечный недобор визгливых особ! Наши девушки сразу по шеям надают, а как вскрикнуть и покраснеть — так некому!

— О времена, о нравы! — рассмеялась я.

— Хорошая фразочка, надо будет запомнить, — кивнул гном. — Кстати, меня зовут Кезеф!

— Ника!

— Да мы тут уже все в курсе, как тебя звать. Буквально с твоим именем на лбу засыпаем, так что не трать время на вежливые представления! — махнул рукой гном. — Как ты понимаешь, я гном. Ростом мал, но это не имеет значения…

— Главное, чтоб живчиком был! — перебила я его, и по тому, как быстро молодой гном налился краской, стало понятно — он понял мою шутку.

— Ишима, — уверенно представилась девушка. — Я алконост — полуптица-получеловек.

— Рада познакомиться, наконец, со всеми! — облегченно выдала я. — А где Веорента и Алан?

— Хозяйку отправил наставник к портному и сапожнику. И мальчика тоже он отослал. Велел пока мы здесь, чтобы мальчик тут не появлялся. Кажется, его отвели к старосте деревни, — быстро ответил гном.

— А Лиамер? — уточнил Хемах. — Я же велел ему оставаться здесь.

— Как только мы услышали крики, — эльф чуть покосился на меня, — он вскочил и бросился из дома. Кричал, что больше не может это выносить. Скорее всего, отправился к сотнику за лошадью для маулэи.

— Ясно, — кивнул Хемах. — А Дэмиандриэль, где он?

Тройка смущенно переглянулась, а я почувствовала смутное беспокойство. Не хотелось бы, чтобы с ним что-то случилось. Оснований для страхов за этого хакта, как и вообще каких-то эмоций, у меня не было, но было что-то смутное, что не давало возненавидеть его окончательно. И потом, меня все-таки тронули слова уфира о том, что он может пострадать из-за помощи мне. Вот чего бы мне не хотелось, так это чтобы за меня кто-то платил болью. А еще этот тонкий намек на возможную кончину нервировал.

Читая книги или смотря фильмы, меня всегда поражала тупость героев. Когда прикрывая их спины, отталкивая из-под колес автомобилей, спасая от пуль десятками гибли их друзья, родные, незнакомые люди и прочая массовка, а главный герой или героиня решительно вытирали скупые слезы и шли мстить супостатам. Сколько трупов было всегда по сюжету вокруг одного человека?! Особенно в тех лентах, где защищали очередного мессию. У него, у мессии, есть силы и власть, но применяет он ее только перед самыми титрами и гордо выпрямляется над телом поверженного врага. А сколько друзей, сколько жизней было положено на то, чтобы этот мессия совершил свой рывок? После этого обычно показывались счастливые кадры, где главный герой живет припеваючи и счастлив, обнимает любимую девушку и уходит в закат. Не вспоминая ни о убитых друзьях, ни о родных, ни о тех, кто эту бестолочь прикрывал весь сюжет.

Меня всегда это удивляло. Я и сейчас не понимаю почему, если ты можешь что-то сделать, ты смотришь, как гибнут или страдают твои близкие? Может, они не совсем близкие, и главный герой просто чужими руками решил избавиться от балласта в жизни? Ведь как удобно потом разыгрывать из себя жертву и страдать по ушедшим. А может, он не мессия вовсе, а обычный эгоистичный трус с замашками маньяка и ему приятны последние хрипы друзей? Приятно видеть, как в болоте собственных внутренних органов стекленеют их глаза?

Я очень не хотела стать такой же, как эти главные герои, которые становились героями только в самом конце, и то не все и не всегда. Сюжеты подобных книг и лент можно пересказать так: могучий маг находит сопляка или наивную жеманную дурочку, вручает ей артефакт невиданной мощи и отправляет к цели. Старательно прикрывая тылы, находя нужных друзей, он расчищает герою путь. Друзья, все как на подбор — сильны, умны и талантливы. Они прут на себе этот балласт в виде последнего удара, то есть героя. Они побеждают врагов и умирают. А в конце концов снова появляется маг, активирует артефакт, вручает герою меч и пинок для последнего броска. Герой по инерции пронзает тело злодея. И все уверены, что это он — герой и великий победитель, хотя практически все сделано чужими руками и чужой кровью.

Даже в своих кошмарах я боялась стать такой вот героиней для последнего пинка. И сейчас я не могла спокойно смотреть, как из-за меня может кто-то пострадать. Я легко допускала, что мне могли соврать, тем более что никто не рассказал, что со мной было, пока я была в отключке. Только туманные объяснения, что дело плохо было, и термины, которые я не понимаю, вроде "истлевания души". Но почему-то словам Хемаха про жертву безликого я поверила. И дело тут не в девичьей вере в то, что любой мужчина должен с радостью пойти и умереть во спасение прекрасной дамы. А в моих ощущениях. Боль, которая меня накрыла, когда глаза ослепила бирюза, была очень похожа на ту, из-за которой я согнулась у себя в комнате во время допроса. И что меня собственно так удивляет? Я сама горела в пламени, так почему бы другому не пронзить меня энергией и не поставить там заслонку от черного огня? Очень может быть, что на словах все просто. Но я ведь ничего не знаю об этом мире. Вдруг это настолько сложно, как покорить Эверест без кошек?