Меч и его Эсквайр
Шрифт:
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, собственно говоря, он там вовсю королевствует над четырьмя провинциями плюс горы и плюс море, – ответил Хельмут. – Дитя-Меч. Дитя-Книга древних сказаний ажно при двух королевах-мамочках. Библис ведь тоже пристроилась к его воспитанию – с таким-то книжным именем. Только одного им не хватает, отец-демиург ты наш драгоценный. Чтобы ты одобрил.
– Каким образом?
– Печать поставил. Сечешь, старик?
Я понял. Стянул с пальца мой любимый опал и приложил к переплету: обручем вниз, камнем кверху. Сей же час перстень втянулся внутрь, так что снаружи остался лишь красно-черный камень, будто поделенный на разноцветные мелькающие лоскутки. Камень-паяц. Камень-Арлекин.
– Вот.
– Спасибо, мой родной. Ровно через сорок земных лет с момента возникновения у тебя бредового замысла. Отличная и многообещающая дата.
– И какой итог этого морального извращения?
– Независимость. Иначе говоря, иди и делай что хочешь. Никаких обоюдных жертв, никаких бурь и громовых ударов. В гости – это пожалуйста. Это мы с дорогой душой. Отныне и навеки.
Я покачал головой. Как странно! Хотя не страньше неба и звезд.
– Тор, но ведь мы с тобой друг от друга не откажемся?
– Пока в тех самых элизиумских полях не окажемся. Хотя вот увидишь, тебе и там понравится.
– Не высижу долго, боюсь, в тамошнем мерцании. Я стабильность обожаю.
– Тогда милости прошу снова в Верт. Или дождись, пока такой же безумец, как ты сам, изобретет похожий мир – лоскутный и достоверный, слепленный по наитию – но по наитию свыше. И по нечаянности переведет его в реал. Не думаю, что тебе придется ждать слишком долго.
На этих словах он с важностью кивнул, сгрёб со стола – нет, не книгу, а полупустую бутыль – и исчез в неопознанном направлении.