Чтение онлайн

— Мне потребуется оружие и запас воды на неделю. Продовольствие еще можно будет где-нибудь найти, но вот вода почти везде отравлена. Нужна одежда для девушки и один спальный мешок. Мы выдвигаемся через сорок минут.

Димитрия вздрогнула. За разговором мужчины почти забыли о ее незримом присутствии, и девушку удивило, с какой легкостью они приняли решение касательно ее судьбы, даже не спросив ее согласия. Оно и понятно — здесь ее за человека никто считать не собирался; все воспринимали ее лишь как потенциальную прародительницу — людей ли, гибридов… Мало кого это волновало. Всех занимал только тот факт, что Димитрия оказалась недостаточно облучена, чтобы иметь больное потомство, и одновременно имела небольшую дозу облучения, которая гарантировала ей и ее детям выживание.

Это было так странно… Жизнь Димитрии остановилась, когда она была пятнадцатилетним подростком, и вот теперь на нее возложили надежду, что эта крохотная девочка сама в скором времени может стать матерью. Когда из маленькой Димки она успела превратиться во взрослую женщину?

Внезапно полог, за которым она находилась, дрогнул, и перед ней показалось уверенное лицо Дарко. И если сначала Димитрия и хотела с ним поспорить, чтобы дать ему понять, что она вправе сама решать, куда и с кем ей идти, то теперь она не могла вымолвить и слова, глядя в эти налившиеся тьмой глаза.

По лицу девушки Дарко понял, что она слышала каждое слово, но для него было тем лучше. Он жестом велел Димитрии подниматься и следовать за ним. Теперь это уже не был тот благородный мужчина, с которым Димитрия пила воображаемый кофе в кофейне, но грубый и упертый солдат, который будет делать только то, что считает правильным.

— А как же капитан?.. — только и смогла вымолвить она, но шедший впереди нее Дарко оборвал ее на полуслове:

— Раны несерьезные. Скоро заживут.

Конечно, он так не думал и переживал за капитана Лексу не меньше, чем Димитрия, но Дарко не привык показывать слабость и знал, что капитан тоже не любит, когда кто-то его жалеет.

Димитрия ему не поверила, но спорить не стала. В таком состоянии с Дарко было труднее договориться, чем с кучкой голодных беженцев.

— Я никуда не пойду, — заявила она, еле поспевая за солдатом.

— Еще как пойдешь. — Хорошо, что Димитрия шла сзади и не видела, как опасно сверкнули глаза Дарко.

Это снова начинало напоминать глупую игру, где каждый все равно оставался при своем мнении.

— Не пойду.

— Пойдешь.

— Попробуй заставь. — Димитрия и сама не знала, откуда в ней взялось столько силы и наглости одновременно, но для девушки это было уже дело принципа, совсем как тогда, когда она была трудным подростком и задирала всех мальчишек в школе.

Димитрия остановилась прямо посередине коридора — то же пришлось сделать и Дарко. Он повернулся к ней и на мгновение прикрыл веки от усталости.

— Чего ты хочешь? — медленно произнес он внезапно смягчившимся голосом.

Этот вопрос поставил девушку в тупик. Она ожидала всего чего угодно: того, что Дарко начнет спорить, кричать на нее, — но совсем не того, что он так быстро сдастся. Неожиданное поведение солдата мгновенно остудило пыл Димитрии. Она даже растерялась.

С какой стороны ни посмотри, он спас ей жизнь всего несколько часов назад, а она уже пыталась выставлять свои условия. Димитрия прекрасно это понимала, но ей не нравилось чувствовать себя вещью, ходовым товаром. Ей не нравилось, когда ей пытались распоряжаться без ее ведома.

Авель, поспоривший в средней школе с другом, что Димка пойдет с ним на свидание, получил потом пощечину и фингал под правым глазом. Но тогда Димитрия была другой, и тогда ей не доводилось разговаривать с таким взрослым мужчиной так фамильярно, к тому же, спасшим ее шкуру.

— Я просто хочу быть в курсе того, что ты собираешься со мной делать. Не хочу, чтобы меня обсуждали за моей же спиной, — честно призналась Димитрия.

— Ты слышала весь разговор.

На это девушке было нечего возразить. Действительно, Дарко знал, что Димитрия будет слушать их с капитаном беседу. Может, он даже хотел этого. Так не нужно было тратить время на лишние объяснения.

Дарко провел Димитрию в отсек местной кухни и, коротко кивнув одному из поваров (да, все та же черная форма), удалился куда-то в угол помещения и сел на что-то, отдаленно напоминающее скамейку. По-видимому, Дарко был в команде на хорошем счету и не только благодаря близким и почти дружественным отношениям с капитаном. Он действительно заслужил к себе уважительное отношение, проявив всю свою храбрость в коротких стычках с обезумевшими беженцами.

Повар тоже, безусловно, оказался мужчиной. Женщинам не было места на корабле и тем более в команде Посланцев. Можно сказать, у этих чудаков с Венеры было что-то вроде фобии перед женщинами, способными зачать и выносить ребенка чужеродной им расы.

Димитрия не помнила, когда еще она в последний раз так вкусно ела. Из-за того, что к продовольствию, конечно же, приложили руку Посланцы, пища на вкус была немного пресной и тяжеловато жевалась, точно резина. Но все равно это были не рыба и не макароны, которые Димитрия уже видеть не могла.

Много еды девушке есть было нельзя, потому что ее слабый желудок мог и не выдержать такого напора после трех голодных лет, поэтому повар ограничился тем, что подал ей мутную похлебку с кусочками жесткого мяса и кое-какие овощи, названий которых, честно говоря, Димитрия уже бы и не припомнила. После тридцать первого года все овощи и фрукты резко подорожали, в результате чего позволить себе их могли только очень богатые горожане.

Едва с едой было покончено, Дарко тут же схватил Димитрию за запястье и потащил ее в отсек, где для нее уже была приготовлена одежда. Когда Дарко успел об этом позаботиться, девушка могла только догадываться.

Это был точно такой черный комбинезон, который носили все члены команды, и даже почти подходящего размера. Наверное, это был самый маленький экземпляр, который им вообще удалось найти, но даже он висел на Димитрии в некоторых местах — особенно смешно выглядели свисающие рукава, которые полностью закрывали маленькие ладошки. Димитрия про себя отметила, что выглядела совсем как клоун на цирковом представлении. Раз или даже два отец водил ее в цирк, но это было еще до того, как Сараево стал центром боснийских беспорядков.