Чтение онлайн

Он был слишком взрослым, чтобы понять ее, но она его понимала.

— Что случилось… с хозяевами дома? — хрипло спросила Димитрия; в глотке совсем пересохло.

— Может, подорвало, не знаю. — Дарко отвел глаза. Он лукавил: он знал ответ на этот вопрос так же хорошо как то, какой сегодня день недели. В любом случае, Димитрии не стоило этого знать.

А еще ей не стоило знать, что он, черт возьми, не успел их спасти.

— Понятно. — Димитрия развернулась в сторону входной двери. — Может, нам стоит уйти? — Вопрос прозвучал жалобно, слабо, словно девушке и вправду больше нравилось на улице, посреди хищных тварей.

Солдат кивнул. Ему больше нечего было делать в этом доме — если бы не то, что было спрятано за плинтусом, он бы сюда никогда не вернулся. В комнату, в которой они прежде жили с матерью, он и вовсе не хотел заходить. Он не был в ней, наверное, уже лет десять и хотел оставить все как есть — в одних только воспоминаниях.

— А там что? — Димитрию неожиданно привлекла позолоченная ручка, ведущая в одну из комнат. Такие ручки вандалы обычно отрывают первым делом: все, где есть хоть какое-то содержание золота, могло обеспечить им сытный ужин.

Дарко хотел остановить ее, но не успел: Димитрия уже вошла в комнату. И ему пришлось последовать за ней.

Димитрия еще никогда не видела такой светлой комнаты. Всю восточную стену занимало огромное окно. Не очень практичное в зимнее время, отметила про себя девушка. Конечно, оно было почти полностью разбито, но, если чуть-чуть поднапрячь фантазию, то можно представить себе, как тут было просторно и красиво. О такой комнате Димитрия и мечтать не могла — вот что отличает богатых от бедных. Деньги. Эти люди явно могли позволить себе все, что хотели.

Посреди комнаты стояла огромная массивная кровать из светлого дерева с пологом и кое-какими остатками шелковой ширмы, скрывающей обладателя кровати от посторонних глаз. Это была явно женская комната. Если даже быть точнее, комната молодой девушки. Туалетный столик был заставлен разнообразными флакончиками и пузырьками — беженцы такое не берут; на всякие женские штучки они не падки. А вот платяной шкаф был перерыт вдоль и поперек и не раз — об этом свидетельствовали накренившиеся полки и валяющиеся на полу вешалки.

Юная хозяйка дома.

Димитрия застыла на пороге комнаты, оглядывая все это разграбленное великолепие. Она живо представила себе, как девушка — немного выше и старше нее — медленно подходит к окну, кутаясь в атласный расписной халат и сжимая в руках чашку ароматного кофе. Кофе в те времена было достать еще сложнее, чем сигареты. Вот она откидывает назад струящиеся темные локоны и, гордо выпрямившись, изучает, как за окном опадает листва…

Дарко наверняка тайно в нее влюбился, подумала Димитрия. В такую богатую и красивую девушку невозможно было не влюбиться. И из всех претендентов на звание владыки королевства она выбрала его…

— Димитрия, — Дарко перебил ее фантазии.

Но она не оглянулась. Перед ее глазами проплывали сцены возможной жизни в этой комнате. Родись она здесь, ее бы никто не называл этим мальчишечьим именем Димка. Она бы наряжалась в шелковые платья, отвешивала книксены в сторону соседей и училась бы в частной школе. А еще флиртовала бы с сыном горничной, живущей с ней в одном доме.

— Димитрия, — повторил Дарко, — нам пора.

Девушка не слышала его. Дарко был где-то далеко-далеко: в другом времени, может, даже в другом измерении. Его голос доносился до нее сквозь густую дымку. Я сейчас, думала Димитрия, я скоро.

Кто-то грубо тряханул ее за плечо, и магия моментально рассеялась. Все тут же вернулось на свои места: разрушенная вандалами комната, она сама — маленькая Димитрия с пшеничной косой до пояса, — и кто-то еще, кто-то близкий, знакомый, с теплой кожей и мягким дыханьем.

В этой реальности Дарко не был сыном кухарки — он был подчиненным Посланцев. Марионеткой в их руках. И как бы он ни пытался бороться за свою планету, Посланцам это было все равно что укус комара.

Димитрия позволила Дарко вывести ее обратно на улицу. Она так и не поняла, зачем им нужно было приходить в этот дом, но вряд ли Дарко хотел вспомнить прошлое и пустить слезу. Это было не в его духе.

Перед тем, как свернуть обратно на центральные улицы, по которым тянулась целая процессия стремящихся на вокзал беженцев, Дарко протянул Димитрии фляжку с питьевой водой, предупреждая, что в ближайшие двое суток, которые им предстоит провести в поезде, им вряд ли удастся воспользоваться фляжками. Для беженцев чья-то вода автоматически становится общей, чья-то еда — общей, чье-то более-менее упитанное тело — общим.

— У беженцев матриархат, — объяснял Дарко, — так что первым делом твоими карманами заинтересуются именно женщины. Они более сильные и наглые. Мужчин стоит не так опасаться, хотя с ними тоже есть кое-какие проблемы. Если их что-то в тебе заинтересует — пуговица или носок — лучше отдавай без промедлений.

Димитрия молча слушала, но ее мысли в это время все еще находились в доме, в котором они только что были. Она все еще витала где-то в облаках, вся ее реальная жизнь осталась где-то позади, в другом мире.

Девушка сама не заметила, как оказалась посреди толпы. Дарко не было видно.

Ее мгновенно охватил животный, инстинктивный страх. Она осталась одна посреди голодных беженцев. Прижавшись к стене дома, Димитрия закрыла глаза и попыталась хотя бы успокоиться, но холодный пот тек по ее лбу и щекам, скатывался на шею, снова и снова напоминая ей об одном и том же.

"Он тебя бросил, — нашептывал ей коварный голосок, — испугался и бросил".

Произошло то, чего она так боялась. Она снова осталась одна.

Не хотел Дарко доставить ее ни на какой слет. Она ему вообще была не нужна, раз он так легко бросил ее одну на съеденье беженцам.

Вот к ее щеке прикоснулась чья-то шершавая ладонь, и Димитрии со страху стало казаться, что она слышит знакомый голос. Открыв глаза, девушка поняла, что она не ошиблась — знаком ей оказался не только голос, но и его обладатель. Перед ней стояла та самая женщина, которая заинтересовалась ей у границы. К ногам беженки цеплялся мальчик-дьяволенок.