«Мертвая голова»
Шрифт:
— Отличное попадание! — воскликнул механик-водитель.
— Огонь! — приказал фон Доденбург Шульце.
Унтершарфюрер выстрелил. Но стена воды, которая лилась с неба, ослепляла их и не позволяла увидеть, попадали они в русских или нет. Вспышки света, которые мелькали в темноте, могли быть как признаками того, что их снаряды поразили свои цели, так и обыкновенными молниями.
Они включили вытяжку, но та не справлялась с пороховым дымом, и им приходилось глотать едкий смрад ртом, стреляя и тут же заряжая пушку новыми снарядами.
На мгновение стена воды перед их танком расчистилась, и они увидели, что прямо на них несется Т-34. Очевидно, русский механик-водитель тоже ничего не видел перед собой.
Шульце выстрелил первым — и увидел, как башня Т-34 взлетела в воздух, точно была сделана из бумаги, а не из стали. В следующую секунду русский танк взорвался. Там, где он только что был, образовалось облако раскаленного пламени и дыма. А еще через несколько секунд пламя погасло, и все вновь погрузилось в темноту.
Прошло еще немного времени — и вражеский снаряд угодил в их собственный танк. Внутри башни внезапно вспыхнул ослепительно-яркий свет. Фон Доденбург вдруг почувствовал, что ему нечем дышать, а в следующий миг ощутил отвратительный запах горящей человеческой плоти и волос. Танк резко остановился.
Все еще ослепленный, не в силах различить, что с ним сейчас происходит, фон Доденбург почувствовал, как чьи-то сильные руки подхватили его под мышки и потащили вверх. Его колено сильно ударилось о какой-то металлический выступ. Он закричал от боли.
— Тихо! — услышал он. Это был голос Шульце. В следующую секунду фон Доденбург почувствовал, как на лицо ему падают капли дождя. — Я вытащил вас из танка. Вы сейчас находитесь на броне рядом с башней. А теперь прыгайте вниз. Быстрее!
Фон Доденбург неловко спрыгнул вниз и приземлился на четвереньки. Справа от него что-то яростно пылало. Его собственный танк тоже был объят пламенем.
— Шульце! — крикнул он. — Прыгай, прыгай ради бога!
— Мне надо вытащить чертового водителя, — хрипло откликнулся унтершарфюрер. — Я никак не могу найти его.
— Я тебе помогу. — Фон Доденбург попытался подняться, но ноги подогнулись, и он растянулся на земле. Тогда он встал на четвереньки и пополз к своему танку. Чем ближе он подползал к нему, тем сильнее чувствовался жар пламени, которое с каждой секундой разгоралось все ярче.
— Наконец-то, я нашел его!… — Ликующий крик Шульце сменился воплем ужаса. Он сжимал в руках оторванную голову механика-водителя.
Гауптшарфюрер Метцгер любовно глянул на твердую палку копченой колбасы и буханку армейского черного хлеба, из которой торчали кусочки соломы. Даже бутылка водки, которая покоилась у него в кармане, не смогла бы добавить этой еде большей аппетитности. А солдату — особенно после того, как он целый день рисковал своей жизнью ради народа, родины и фюрера, — следовало хорошо питаться.
Метцгер мрачно уставился на спину Стервятника, сидевшего перед радиопередатчиком, который они установили возле командного танка. Штурмбаннфюрер, как обычно, позабыл о такой вещи, как человеческий желудок. Он был слишком занят тем, что воевал, добиваясь своих драгоценных наград и званий.
Над их головами просвистел русский снаряд, однако упал и взорвался в нескольких десятках метров, не причинив им вреда. Сейчас линия фронта сместилась далеко вперед и была скрыта от глаз легкой желтоватой дымкой. Метцгеру совсем не хотелось наблюдать за сражением. Его желудок то и дело сводило судорогами, и он чувствовал, что зверски проголодался.
Он вновь взглянул на Стервятника, который по-прежнему склонился над радиопередатчиком. Метцгер постарался просчитать возможный риск. Ему потребуется пять минут на то, чтобы добраться до зданий бывшей колхозной фермы. Там, скорее всего, он сможет раздобыть яйца. Полдюжины яиц и шматок колбасы вместе с водкой — это и будет отличный обед. Обед, который сможет по-настоящему удовлетворить солдата. Желудок вновь свело судорогой, и это подсказало Метцгеру, что следует торопиться.
Он выскользнул из траншеи и направился к ближайшим кустикам, делая вид, будто хочет оправиться. Скрывшись за зеленью, он развернулся и припустил по направлению к бывшей колхозной ферме.
Подойдя к зданию фермы, гауптшарфюрер снял с плеча автомат. В его голове возникла соблазнительная картина яичницы, в которой застыли обжаренные кусочки колбасы. Если бы еще накрошить туда чеснок… Конечно, с чисто формальной точки зрения он сейчас дезертировал со своего поста, однако ему ведь и в самом деле очень нужны были яйца. «Яйца для меня совершенно необходимы, — подумал Мясник. — Если бы я мог съедать ежедневно по полудюжине яиц, то у меня не было бы проблем с моим членом. Эта одна из главных причин, почему он не стоит — я просто не получаю нормального питания!»
В его памяти промелькнула старая скабрезная открытка, изображающая солдата вермахта, который возвращается домой в отпуск: парень шел, толкая перед собой тележку, на которой покоился его огромный эрегированный член, в то время как на пороге дома его ожидала раскрасневшаяся от предвкушения радостной встречи жена. Он помнил, как ждала его Лора в первые месяцы после замужества… Конечно, она и сейчас бы с удовольствием встретила его, но только что она сказала бы, если бы вдруг выяснилось, что…
Он вдруг увидел, как из здания фермы выходит толстая женщина с ведром в руке.
Метцгер мгновенно навел на нее автомат.
— Эй, тетка, — крикнул он, — здесь есть мужчины?
Женщина улыбнулась, демонстрируя отвратительные зубы, и пробормотала что-то неразборчивое.
— Мужчины, — повторил гауптшарфюрер, — здесь есть мужчины? — Он сделал непристойный жест, изображая главное мужское достоинство.
Женщина подошла еще ближе к нему, улыбаясь и делая жесты, значение которых он не мог разобрать. Глядя ей в глаза, Метцгер понял, что она осталась здесь совсем одна. Все мужчины давно разбежались. «Ну конечно, — пронеслось в голове Мясника, — русские — они же отъявленные трусы, и стоило им только ощутить силу немецкого оружия, как их словно ветром сдуло».
— Яйца, — сказал он. — Мне нужны яйца. — Он попытался изобразить перед женщиной то, как курица откладывает яйца. — Яйца, понятно?
Она кивнула и поманила его пальцем. Они пересекли грязный двор фермы. Женщина остановилась возле шаткой деревянной лестницы, прислоненной к стене. Она вновь посмотрела на Метцгера и опять поманила его пальцем; потом, подобрав юбки, принялась взбираться по лестнице, которая, казалось, грозила в любой момент обломиться под ее внушительным весом.
Метцгер последовал за ней. Обширный зад женщины, казалось, заслонял все пространство перед его глазами, пока он лез вверх.
Наверху бродили тощие белые куры. Наклонившись и вновь демонстрируя Метцгеру свой обширный зад, женщина стала собирать разбросанные по грязной соломе яйца. При этом она сама квохтала и издавала такие звуки, точно сама была курицей.
Собрав с десяток яиц, она повернулась и подошла к нему. Придерживая яйца рукой, она схватила одно и засунула его глубоко Метцгеру в карман. При этом на ее лице появилось выражение экстаза. Она широко улыбнулась, снова демонстрируя Метцгеру свои отвратительные почерневшие зубы.