Чтение онлайн

— Допустим, я герой хренов, — объяснил Леха и отвернулся.

— То есть, такой же придурок, как черные. Но тогда ты должен понимать!

— Может, Институт меня испортил. Я стал умнее.

— Водку будешь? — оживился Лоренцо. — У меня водка — сдуреешь в момент. Выпей, и сразу все поймешь.

— Нет, — процедил Леха, который очень хотел выпить, и уже давно, потому что по трезвой голове откровения фиксера били градом. Сильно и больно.

— Смешные вы ребята, — сказал Лоренцо. — Приехали такие ученые, а простых вещей не знаете. Шагоходы по колено в крови! Да хоть по уши, всем плевать! Ты в африканском мегаполисе, парень! Здесь вся экономика боя встает с ног на голову! Объясняю на пальцах. В Абудже сотня обдолбанных черных с кирпичами задолбает БТР, достанет из него гранатомет, и один-единственный гранатометчик завалит шагоход... Понял? Ты моргнуть не успел, а городские партизаны, которые не стоили противнику ни гроша, принесли тебе прямого убытка на десяток миллионов. Но это только начало, ведь они пилота взяли в плен — и давай его трахать! И кладут записи в интернет, роняя акции твоей ЧВК с каждым новым видео! Что, в Институте такую арифметику не проходят на первом курсе? Странно. Наверное Барнард не учился в ваших институтах, поэтому умел считать и не лез в Абудже на рожон. И воевал он в городе не как белый, а как черный, чем сильно озадачил пижонов из «Кибернетики»... Эй, почему так смотришь, прохвессор? Фамилия Барнард ничего не говорит? Кто тебя послал сюда такого дремучего?

— Я оператор съемочной группы, — выдавил сквозь зубы Леха.

Никакого Барнарда он не помнил. Командира нигерийской группировки «Ландскнехтов» звали Крукс, начальника штаба Ларсен, оба из африканеров, и местную специфику должны были знать с рождения. Недаром они сумели выйти из города, просочившись сквозь кордоны «Кибернетики», и погибли уже в Вене; убиты взрывом. Это без сомнений — их опознали не только по личным жетонам, а еще по ДНК. Барнард наверняка есть в базе данных Института, но не полезешь в нее при Лоренцо, много чести.

— Теоретики вы! Высокомерные расистские теоретики! Какими надо быть академиками, чтобы выдумать, будто технологическое превосходство всегда дает фору? — разорялся Лоренцо. — Черта с два, оно накладывает массу ограничений, а в африканском городе связывает по рукам и ногам! И если ваши крутые частники, прирожденные убийцы, расхерачили северян одной левой, отсюда вовсе не следует, что им было легко в Абудже! Здесь не равнина с деревеньками и маленькими городками. В мегаполисе не забалуешь. И черные парни — вот кто прирожденные убийцы! Они жуют дерьмо, у них прекрасное настроение, им себя не жалко, и нападение с кирпичом на БТР — их звездный час. Они хуже роя дронов из фантастики, потому что рой дронов опасен только в фантастике, а толпа нигерийцев — реальность. Умело засунутый в жопу лом выводит из строя бронескафандр, а чтобы «Кентавр» захромал, надо — угадай, сколько?! Ну? Четыре лома, сваренных вместе пакетом! Такова азбука городского боя в Африке, и Барнард ее понимал, как и психологию черных в принципе, он же сам был родом из ЮАР. «Кибернетика» приперлась, с технологическим превосходством наперевес, а тут — партизаны с ломами в каждом подвале... И ты можешь очень грамотно продвигаться по улице, ну просто идеально, но этих придурков слишком много, они все обдолбаны и уверены, что ты — добыча! И ты становишься добычей!

— Вы зачем мне все это рассказываете? — промямлил Леха. — С какой целью?

— Так идея у меня, забыл? Деловое предложение ученому другу. Я бесплатно делюсь информацией — и так готовлю почву для переговоров. Мне не трудно, а ты настроишься на позитивный лад, хе-хе... Вот кто был позитивный, так это твои крутые частники! Что одни, что другие, ходили к бандитам на поклон как миленькие. Даже не думали топтать кого-то и решать вопросы силой... Merda! Ты про них диссертацию пишешь небось? На меня не ссылайся, я буду все отрицать!

Леха молча помотал головой. Он уже не знал, как реагировать на этот фонтан красноречия.

— Все равно на меня не ссылайся... А Барнард пришел в город с основными силами «Ландскнехтов», которых было-то кот наплакал, едва тысяча, увидел, что тут творится, и мигом стал дипломатом!

— Тысяча? Уверены? А не побольше?

— Меньше!.. Почему Барнард и побежал к местным. Без рабочих рук и транспорта у него не было шансов окопаться в центре. Он бы просто не смог построить укрепрайон. Сам подумай, кто делал завалы на улицах, развозил датчики по пригороду, монтировал на чердаках систему ПВО? Кто доставил в центр сотни тонн воды и топлива? И «Ландскнехтам» критически нужна была черная милиция, чтобы охотиться на бронепехоту в горелых кварталах. Тяжелая пехота волновала их больше, чем шагоходы... Но по-настоящему «Ландскнехты» боялись самой черной милиции, которая глядела жадными глазами на их крутое барахло. А ведь здесь были не только парни с кирпичами. Броневики с пушечными модулями — старье, но тоже убивает, особенно когда его много... Поэтому Барнард сделал все, чтобы «Топоры» оказались на его стороне хотя бы поначалу. Лояльность местных стоила «Ландскнехтам» чертовски дорого. Тут-то им и припомнили аэропорт, хе-хе...

— Не обижайтесь, это все только ваши слова, — выдавил Леха.

— Что? Ну конечно, — Лоренцо понимающе улыбнулся. — Ты сейчас представил, как сдашь отчет о беседе вашему рыжему, а тот спросит: где доказательства? Где записи разговоров, копии договоров, сканы платежек, снимки карт, пробы грунта и анализ мочи Муделе Бабы? Где личная подпись Йобы в журнале учета боеприпасов? Нету. Не-ту. И рыжий объяснит, куда ты можешь засунуть отчет. Институту он такой не нужен. Обидно, да! И вдвойне обидно, что вся моя болтовня — художественный вымысел! Я даже не видел, как «Кибернетика» привезла белый «Мерседес» на день рождения Муделе, и бравый вояка Винер, бряцая медалями, вручил ключ нашему дорогому царьку. Меня тут вообще не было!

С этими словами Лоренцо сунул руку под стол и достал стаканы.

— В горле пересохло от болтовни. А на сердце тяжело, потому что ты не ценишь мою откровенность... Виски, джин, водка?

— Они же у вас одинаковые, какая разница? — обреченно пробормотал Леха и встал.

— Ты куда?

— За тоником.

— Самостоятельный! И наглый! Еще не пробовал мою водку, а уже ее обругал!

— Одного не понял. Если «Черные топоры» добились хотя бы относительного единоначалия... Тогда кто из местных помогал другой стороне? — спросил Леха, вернувшись от холодильника. — Или они все болтались туда-сюда?

— Чего садишься, за водкой теперь иди. И «спутник» положи в сумку, иначе еще один твой визит до обеда я просто не переживу... Зачем вы, русские, столько пьете? И других заставляете.

— Ах, это я заставляю... Ну-ну. Так все-таки? — повторил Леха, доставая из зеленого ящика желтую водку и заранее содрогаясь. — Что насчет местных?

— Понимаешь... — Лоренцо на миг задумался. — Люди воюют за то, чего им не хватает. «Ландскнехты» дрались, мне кажется, за свое место в бизнесе. «Кибернетика» — за первое место в нем же. А черные — за то, чтобы как можно больше белых сдохло и оставило им как можно больше ништяков. Поэтому они были и там, и там, и никогда за кого-то. При любой возможности они кидали белых, заключали более выгодные сделки, угрожая, что снова предадут — и предавали снова. В конечном счете они предали всех...

До чего знакомо, — подумал Леха. Ну чистое Лимпопо.

— ...и проиграли, оказавшись в городе один на один с Йобой. А против Йобы не попрешь. Но конечно старый мошенник Муделе делает вид, будто выиграл, поскольку город как бы свободен. Как бы сам по себе. Абуджа будет мирной навеки! Йоба же ее хранит!.. Это дико смешно для тех, кто понимает. В центре — форменный золотой запас Абуджи, залежи дорогого железа, военно-технический Клондайк, а как его разграбишь? Мужикам туда дороги нет, самоходные машины не пройдут, их отстреливают роботы. Естественно послать за добычей женщин, да? А ты много теток видел здесь? Ха-ха, они лежат по домам, плюют в потолок и хотят денег! С тех пор, как в городе рулит Йоба, женщины сами посылают мужиков, в основном — куда подальше!

Он горько усмехнулся.

— Ничего, комиссар всем покажет, кто в Абудже хозяин. И это справедливо наверное, а то бардак подзатянулся. Йобу только жалко. Вот увидишь, разбомбят ее. Похоронят под зданием Национальной Ассамблеи, или где она там прячется.

— Как она выглядит?

Фиксер помотал головой.

— Самоходка. Ненормально мощная и дальнобойная. Я сначала думал, у нее ствол от морского орудия, потом грешил на советский «Пион» — по слухам, несколько машин полвека назад продали в Анголу... А потом мне просто надоело гадать на кофейной гуще. Ничего больше не могу сказать. Никогда не видел Йобу, поэтому до сих пор живой.

— Говорите слово в слово как ваши проводники.

— Естественно. Мужчине нельзя видеть Йобу. Если парня заподозрят в том, что на нее смотрел, то поймают, одурманят порошком джу-джу, расспросят, и когда сознается, принесут в жертву. По слухам, закланию предшествует ритуальная женитьба на молодой жрице культа Йобы. Обдолбанный мужик радостно и добровольно лезет на бабу... Короче, смерть веселая. Мадонна! Как я их всех, придурков, ненавижу!

— Однако... — Леха почесал в затылке. — Но у меня сложилось впечатление, что это табу касается только йоруба.