Чтение онлайн

Леха не надеялся, что ему удастся пронять такого опытного манипулятора, привыкшего контролировать свои эмоции. Но Дебанги отвел взгляд и секунду-другую озадаченно смотрел куда-то наискось. Это уже была победа. Леха заставил комиссара задуматься.

И нырнул в дверь приемного покоя так быстро, как только мог.

Пока не взяли на работу в АТР.

14 января 2052 года, утро, Абуджа, Нигерия

На плоской вершине горы Асо было зелено и уютно. Здесь густо росли кусты и невысокие плодовые деревца, под ногами — сочная живая трава, по которой Леха успел соскучиться в пыльном городе.

Если не искать глазами линию горизонта и вообще забыть, что ты, задыхаясь и потея, только что забрался на четыреста метров вверх, а внизу Абуджа — словно попал в другое измерение. Без войны, безумных роботов и ненормальных людей. Леху накрыло восхитительное ощущение полной оторванности от мира и его проблем. Он просто наслаждался жизнью и любовался зеленью. За ветхим белым глинобитным забором скрывался ветхий белый глинобитный дом, тот самый «Асо Отель-и-сад». Леха пригляделся, думая, что для полноты картины сейчас должен появиться откуда ни возьмись «старый негритос» из рекламы и сказать: «Добро пожаловать!» — и заметил далеко впереди, ближе к краю горы, сидящую фигуру. Кто-то там вольготно развалился на стуле. Почему бы и нет. Здесь хорошо. Здесь так и надо. Как на курорте. Лучшее место в городе. Тут не чувствуешь самого города. А значит, не чувствуешь опасности. И не сходишь с ума от идиотизма, что творится вокруг.

В затылок дышал Гейб, но его можно было не замечать.

К обрыву, с которого видна Абуджа, можно было не приближаться.

Ну хотя бы еще несколько минут...

Леха утром встал в растрепанных чувствах. Сначала ему приснилось, что не успел поговорить с Вик об особенностях ходовой части Йобы. Дальше он во сне вспомнил, что атомные заряды для пресловутых тяжелых артсистем прорыва разрабатывал институт имени академика Забабахина; и во сне же расстроился, ведь кругом нерусские и ни одна зараза не поймет юмора. Потом его растолкал Гейб, и Леха понял: все это горькая правда.

— Где Майк? — спросил он.

— В пехоте, — сказал Гейб. — Вставайте, босс, пора на гору.

«На гору? Какую еще гору? А чем тут на горе занимаются? Ох...»

На секунду-другую Лехе так поплохело, что он подумал, будто еще не проснулся и досматривает кошмар.

— Вставайте, Фердинанд, вам пора в Сараево! — пробормотал он. — Что за херня, боец?!

— Приказ режиссера.

— Какого, блин, режиссера?!

Леха рывком сел и протер глаза.

Только режиссеров не хватало для полного счастья. И сценаристов.

Конечно, ритуальное жертвоприношение на горе Асо его не касается и волновать не должно; но стоит разок представить эту веселую церемонию с собой, любимым, в главной роли, начинают трястись поджилки. А вдруг — касается? И волнует очень даже!

Ой, да кому он нужен. Да не будет ничего. В конце концов, Вик ему симпатизирует.

А если это как раз и плохо?!

— Устное распоряжение босса Пасечника оператору группы, — отчеканил Гейб. — Босс Пасечник хочет, чтобы вы отсняли с горы панораму города, пока опять не подул ветер. Сегодня ясная погода, отличная видимость, приказано действовать быстро. Машина ждет.

— Который час?

— Семь двадцать.

Леха огляделся, приходя в себя. Отдыхал он на каталке в коридоре. Его здесь уложил Вальтер, дежурный врач, чтобы легче было эвакуировать больного в случае тревоги. Когда Леха возразил, он, мол, здоровый, Вальтер помотал головой: согласно инструкции на угрожаемый период, все, кто находятся в стенах госпиталя, либо больные, либо персонал. Красный уровень опасности, шутка ли. Хочешь считаться персоналом — дам швабру и учти, тебе по тревоге придется эвакуировать больного. Вон того — и кивнул на клерка АТР. А чего это он больной, надулся Леха, гляди, рожу какую отъел! Ну если ты — персонал, невозмутимо объяснил Вальтер. Тут одно из двух и без вариантов. Я не виноват, у меня инструкция, завизированная доктором Лузье-Корсвареном, а с ним, знаешь ли, не спорят, он добрый, но э-э... справедливый. Черт с тобой, согласился Леха, тогда я больной, совсем больной. Только не утруждайтесь меня лечить, я просто мирно прикорну до рассвета. Умница, сказал Вальтер, побольше бы нам таких сознательных.

Сообразно красному уровню опасности, в госпитале было тихо и безлюдно. Даже подозрительно тихо. Если бы Леху спросили, что ему шепчут инстинкты, он бы ответил: мальтийцы — готовятся. Ко всему хорошему и всему плохому сразу. Замышляют добрые дела с применением наличных огневых средств... Он быстро прожевал невкусный больничный завтрак, посетил санузел, там посмотрел на себя в зеркало и решил, что на удивление хорошо сохранился после вчерашнего — спасибо Корсварену, уколы помогли.

Само вчерашнее казалось по большей части дурным сном.

А если у него были галлюцинации? Нигерийский джин вряд ли настолько суров, но в выпивку могли сыпануть порошка джу-джу. Каналья Лоренцо вполне способен на такую пакость, чисто из соображений долга, чтобы разрабатываемый объект стал помягче. А ведь Лоренцо вчера недурно разработал Леху.

А потом его расколол буквально сверху донизу смиреннейший и учтивейший рыцарь Лузье-Корсварен.

От мысли, что фиксер и доктор могли играть в паре, Леху зазнобило.

Он понимал: это уже паранойя, но ничего поделать с собой не мог. Таращился на отражение в зеркале и думал, какой же научный сотрудник Филимонов восхитительный кретин. Вывалил мальтийцу столько эксклюзива, что не дай бог хоть огрызок информации всплывет в неположенном месте — следы приведут к болтуну Филимонову. Больше просто не к кому. Зачем трепался? Контакт налаживал? Почему без санкции? Ах, связи не было? Зато начальник группы есть! Почему не доложил ему?! И так далее, и тому подобное.

Из Института выгонят — к гадалке не ходи. И куда податься бедному потомку механизаторов? Хороший парень — не профессия...

Только выйдя на улицу и увидев шагоходы, разбросанные в шахматном порядке по изувеченной взлетной полосе, Леха окончательно взял себя в руки.

Шагоходам предстояло свидание с Йобой, а это, знаете ли, покруче, чем самый крутой поворот непростой судьбы научного сотрудника. Хватит бояться, довольно нервничать, тебе еще относительно повезло. С тобой еще ничего не ясно кроме того, что жизнь профукана впустую, — а им идти в разведку боем, и кого-то там наверняка убьют.

— А где сейчас босс Пасечник?

Гейб молча показал в сторону ангаров, где вяло шевелилась у дверей сонная нигерийская военщина.

— Просил не беспокоить.

Леха посмотрел на Гейба пристально. Какие гарантии, что приказ лезть на гору исходит от Пасечника, а не от Бабы например?.. А почему сразу Баба, ты слишком высоко себя ценишь. Кто-нибудь из «капитанов» распорядился. Или это вообще самодеятельность «архангелов», обиженных на опалу Майка. Заведут на гору, дадут пинка, и полетишь оттуда вниз. Ничего личного, просто мелкая пакость в адрес Великой Матери, которой ты приглянулся для ритуального секса под луной.

Значит, свидание с Йобой тебя ожидает точно, в отличие от шагоходов. Им-то может еще повезти! А ты покойник при любом раскладе.

— Момент, — сказал Леха.

Он остановился, спрятал лицо в ладонях и принялся дышать, равномерно и глубоко.

— Извини, босс, пакета нет, — буркнул Гейб.

— Да ты продвинутый... — Леха еле-еле заставил себя опустить эпитет «гнида черножопая». — Какой пакет, откуда тебе знать, вы же, братья-разбойники, с другого факультета...

— Ты шутишь, босс, и это хорошо, — сказал Гейб негромко. — Расслабься. Дыши ровнее. Майк просил тебе передать... Если будешь о нем спрашивать... Что у него все нормально, и ты ни в чем не виноват. Майку оставили берет, а это главное.