Чтение онлайн

Теперь два посланника Смерти стояли в плотном кругу гостей симпозиума, задающих наперебой вопросы. Частью отвечал Дрю, бывший в курсе последних событий, частью — Чичеро, как непосредственный участник основного происшествия.

— А давно ли произошёл этот бой?

— Да уж с недели две назад, — сказал Чичеро.

— Двадцать дней назад, — поправил Дрю.

— А где конкретно находилось логово врага?

— В отшибинском Серогорье, близ Кройдона, моего родного селения, — объяснил Чичеро. — Живой Император, будь проклято его имя, устроился в неприметной пещере на высоком уступе, куда можно было попасть, лишь спустившись по верёвке с вершины скалы.

— А как вы узнали, что это именно он?

— Есть приметы. О том, каковы они, посланники Смерти распространяться не уполномочены.

— Вы, насколько я понимаю, схлестнулись с врагом один на один?

— Нет, на моей стороне сражались ещё три отшибинских карлика-разведчика: Лимн, Зунг и Штонг. С прискорбием заявляю, что Живой Император, будь проклято его имя, оказался ловчее нас четверых.

— А почему вы не дождались подмоги? Видимо, сильно переоценили свои силы?

— Не совсем так. Как только Лимн, Зунг и Штонг, прочёсывая Серогорье, наткнулись на пещеру с подозрительным обитателем, они тут же известили своего вождя Врода Занз-Ундикравна, тот известил меня, я же — в медитативном послании — немедленно сообщил о находке самому Владыке Смерти. Ответ от Владыки предписывал ожидать подкрепления, не теряя из виду врага. Но враг заподозрил неладное; мы это поняли слишком поздно, и не успели подготовиться, как он нанёс упреждающий удар. Тот обвал, который он устроил, наверное, не скоро ещё раскопают…

— Действительно, свою тайную резиденцию Живой Император, будь проклято его имя, засыпал мастерски, — подтвердил Дрю. — Завал похоронил двоих разведчиков и ещё полтора десятка карликов, идущих на подмогу. Вождь карликов так и прыгал от негодования и, говорят, казнил кого-то из своих приближённых, подвернувшихся под горячую руку.

— Понятное дело, я бросился в погоню. Стремясь настигнуть беглеца, загнал боевого коня — ему уже никогда не выправиться. Но в Нижней Отшибине я сбился со следа и, отчаявшись, заехал к своему старому учителю, некрософу Гру. Он пожелал мне примириться с постыдной неудачей — не стоит посвящать остаток посмертия напрасным сожалениям. Чтобы отвлечь меня, он дал мне поручение совершенно иного рода (потому я и оказался в Цанце).

— Весьма обнадёживает то, что потерянный Посланником Чичеро след мы сумели найти, — продолжил Дрю, — И то, что врагу спрятаться негде. По следу идут и посланники Смерти, и наши добровольные помощники из числа отшибинских карликов. Поимка его — дело времени.

— А теперь, дорогие гости, прошу к столу! — остановил его на этом оптимистичном заявлении Умбриэль Цилиндрон. — Проходим в соседний зал: черви, жуки, скорпионы, многоножки, тараканы и личинки бабочек моли нас уже заждались!

Вся череда аппетитных яств, о которой поведал господин Управитель Цанцкого воеводства, украшала длинные пиршественные столы. Разумеется, никаких иных продуктов кроме традиционной пищи мёртвых здесь не было смысла и искать. Живые должны сами о себе позаботиться, если не хотят умереть с голоду. Окинув быстрым взором шевелящиеся груды на блюдах, Чичеро понял, что поесть ему сегодня ночью не удастся, и более того, ему придётся активно общаться с гостями симпозиума, изыскивая поводы, чтобы ничего не откушать. Особенно хорошо это понял спрятанный под плащом бедняга Зунг, который ещё с порога Пиршественного зала унюхал характерный запах своих недавних знакомцев — пищевых червей. Унюхал и забился в судорогах, которые пришлось специально прикрывать чёрным плащом в четыре карличьих руки, и то не вполне успешно.

— Не обращайте внимания, меня время от времени беспокоят раны, нанесённые Живым Императором, тресни его имя пополам! — объяснил Чичеро свои телодвижения.

Это признание лишь добавило герою популярности. Отнюдь не каждый мертвец мог похвастаться тем, что вступил в поединок с Живым Императором, да ещё понёс от его руки увечья.

Остаток симпозиума прошёл настолько гладко, что лучшего трудно было и ожидать. Множество гостей заинтересовалось событиями в Западной Отшибине и ролью в них посланника Чичеро. Гости сами подходили к нему, сами знакомились, представляли свои семьи. За постоянными разговорами герой не успевал и многоножки в рот запихнуть, и с готовностью приветствовал каждого подходящего. Поскольку он был любезен со всеми, к нему потянулось множество мертвецов низшего ранга. Подобное знакомство им льстило, но ничего не давало самому Чичеро, разве что служило поводом отвлечься от трапезы. Но ему удалось свести знакомства и с людьми полезными — прежде всего с великанами из большинства окрестных замков.

На симпозиум были приглашены владельцы всех самых значительных замков Цанцкого воеводства: Гарма, Мнила, Глюма, Боркса, Баларма и Батурма. И каждый из этих великанов, питая типично великанскую страсть к потасовкам, битвам, поединкам, казням и прочим грубым развлечениям, конечно же, не преминул пригласить Посланника Чичеро к себе в гости. Не каждый из них, возможно, ожидал, что Чичеро воспользуется предложением, но это уже — их собственные сложности.

Великаны — персонажи колоритные. Карликов из Великого народа Отшибины издревле впечатляют их размеры. Чичеро чувствовал напряжение Дулдокравна, которому приходилось упираться в нависающие громадины взором единственного глаза. Карлик боролся с головокружением, и лишь акробатические навыки, осваиваемые с детства всяким отшибинцем, позволяли ему удерживаться на нетвёрдых плечах Зунга.

И среди великанов не было двоих похожих. Один из них, казалось, состоял из одних ноздрей. Ноздри его носа напоминали бочки с дёгтем, но удивляли не они: по всему великаньему телу располагались ноздри поменьше. Этого великана звали Плюст из Глюма. И был он самым бесцеремонным из всех великанов; к Чичеро он протолкнулся первым, почти расшвыривая многочисленных мертвецов, его окружавших (нагло, но с претендующей на вежливость оговоркой: «Извините за грубость!»).

Другой великан — Ом из Мнила, расплывшийся вширь детина с тёмно-розовым цветом кожи — был воплощением кротости. Он был, вероятно, весьма неумён, и, чтобы скрыть эту свою особенность, слишком долго подыскивал слова, ожидая, что собеседник ему подскажет. Конечно, собеседник рано или поздно терял терпение и подсказывал; если же это был упёртый собеседник, то он терял на разговоре с добрым Омом слишком уж много времени. У самого-то Ома времени было очень много — подсказал бы кто, чем его занять.

Великан Ногер из Батурма, прибывший на симпозиум с супругой и дочерьми, был не по-великаньему худ; всю его толщину, казалось, перераспределили между собой супруга и дочери (три не слишком опрятного вида толстозадые великанши-модницы). И говорил Ногер, как выяснилось, исключительно под диктовку супруги и дочерей, которые, собственно, и заинтересовались посланником, а пуще всего, почему-то, — его чёрным плащом, одним из отличительных знаков Ордена посланников Смерти. Уж если и впрямь пошьют они плащ такого фасона для своего бедного Ногера — не оберётся он неприятностей.

Подлинным столпом традиций великаньего племени, издавна пугавшего людей одним только взглядом (и вплоть до смертных случаев), был Югер из Гарма, бессменный Председатель Лиги великанов. Этот мускулистый гигант — настоящая машина убийства — в своё время прославился особой жестокостью в стычках с приспешниками Живого Императора. И сейчас он пребывал в хмурой готовности к действиям, известие же, привезённое в Цанц Посланниками Смерти, вдохновило его как предвещавшее добрую драку.

К рассвету, о наступлении которого можно было судить по стенным хрустальным часам, насытившиеся великаны потянулись к выходу (им-то, чтобы отоспаться, надо было ещё доехать до своих, порой удалённых, замков), людей в зале также стало значительно меньше.

Ростовщик Карамуф, доедая очередную порцию червяков, очень хвалил поставщиков Управителя Цанцкого воеводства, но ругал повара. По ходу дела Чичеро выяснил, что Карамуф родом из Карамца: у них в Карамце, как наставительно говорил ростовщик нескольким внимательно слушающим мёртвым гурманам, червей готовят совсем иначе. Их сначала вымачивают в лимонном соке, доводя до обморока, потом взбадривают карамцким бальзамом со специями, а уж затем притрушивают зеленью и подают к столу.

К окончанию симпозиума, когда поток гостей вокруг Чичеро схлынул, ему удалось переговорить с некромейстером Гны. Переданный посланником ответ Фалька — относительно красителей, используемых бальзамировщиками, — тот выслушал, казалось, с живейшим интересом.